Биврёст - Ирина Итиль

- С-с-сстраница двести д-два, - с трудом выговорив, монах кивнул на том. – Я в-всегда обращаюсь к этому тому в минуты с-сомнений. Почитайте.

В камере Бен подошел вплотную к окну, ловя свет. Перетряхнув книжку, он поймал на лету крошечный клочок бумаги. Трясущимися руками Бен развернул ее, до боли всматриваясь в аккуратные четкие буквы: «Я знаю как взорвать Нагльфар». Перечитав записку с десяток раз, Бенедикт Ангейя скомкал ее и проглотил, запив остатками воды.

Глава 13. На север и вниз

Большой зал совета встретил ее недовольным покашливанием. Матери выглядели отвратительно: никто из них не урвал за последнюю неделю восемь часов сна. Рассаживаясь по местам, они недовольно косились на пиджак, небрежно брошенный на стол. Кэрол Гиалп, опухшая от слез и недосыпа, презрительно скрестила руки на груди, не смотря в сторону Ангейи. Эгира не было, но вряд ли он находился у постели умирающей Ринфе.

- Четыре тридцать, - объявила Трисса Имд, усаживаясь и открывая журнал для ведения протоколов. – Заседание суда в пять. О чем ты хотела поговорить заранее, Ангейя?

- Об этом, - Скай убедилась, что все взгляды обращены в ее стороны, и сорвала пиджак со стола, открывая Матерям синюю иссохшую кисть с плохо заметным гербом Иргиафы: ворон на фоне солнца.

Воцарилась тяжелая тишина, тягучая, густая, словно воздух перед грозой. Имд и Эйстла обменялись скептическими взглядами. Юки Ярнсакс нервно дернулась, заламывая руки.

- И что? – наконец спросила Эстер Грейп. С кончика ее носа скатилась капелька пота.

- Что? – Скай холодно усмехнулась. – Если у вас от старости зрение хелевое, то я опишу. – она начала медленно обходить стол, отчетливо цитируя «Кениз»: - «Некоторые из стражей возвращались из Утгарда не вполне здоровыми. Лихорадка, кашель, посинение конечностей начинались через несколько часов, а затем человек умирал, если не провести ампутацию. Утгардова чума передается лишь через кровь и грудное молоко, но опасность была в другом. Некоторые спокойно умирали и становились духами, но иные не могли перейти в Утгард и, съедаемые безумием, становились живыми мертвецами, драуграми. Они кидались на людей, кусали, рвали их ногтями, если не поторопиться и не запечатать каирн, и от укусов происходило заражение. Так было то тех пор, пока Торольв не очистил Колодец Духов от скверны. Но, говорят, в древних склепах Асгарда полно мертвецов, которые не смогли найти приют ни в одном из миров».

Скай встала за Кэрол, которую потряхивало от злости и плохо сдерживаемых слез.

- И ворон в очи бил выти волчьей, шла Хель меж пашен орлиных брашен. – шепотом продолжила Юки Ярнсакс, с отвращением рассматривая руку.

- И все-таки, - Мэрион Атла, которая, казалось, стала еще толще под меховым воротником пальто, - что это? У нас разве нет дел поважнее, чем выслушивать очередные бредни Ангейи? Нужно засадить за решетку эту никчемную Фрейю Мортис! Из-за нее пострадали дети!

- У тебя от жира уши заложило, бедная моя Мэрион? – проворковала Скай. – Это рука драугра из каирна Иргиафы, которого кто-то подкинул в больницу. Не кто-то, - она поправила саму себя, резко разворачиваясь на каблуках к стоящей рядом с Кэрол Мэрион, - а Хейм Иргиафа. Только у него хватит сил открыть семейную гробницу. Только он настолько безумен, что готов обречь Асгард на новую волну эпидемии ради навязчивой идеи.

- У нас нет точных доказательств, что он жив. По документам Хейм Иргиафа умер восемнадцать лет назад, - веско оборвала ее Вера Эйста. – Мы не имеем право на ошибку.

- У нас есть доказательства, - Скай широким шагом пересекла зал и распахнула одну из дверей. Оттуда вывалились насмерть перепуганные подростки с Зиком Штейном во главе.

- Иди сюда, мальчик, не бойся, - как можно мягче сказала Юки.

– Расскажи, что рассказал мне. – попросила Скай, ободряющее похлопав его по спине.

- Я… Зик Штейн, студент Биврёста. – он переводил взгляд с одной из Девяти Матерей на другую. Сколько раз он слышал их голоса по радио и видел фотографии в газетах, и всегда испытывал некое суеверное благоговение, потому что Матери охраняют Хеймдалль. Сейчас же трепет исчез. Перед ним стояли шесть старух и две молодые женщины, испуганные, не желающие верить в очевидное, цепляющиеся за свою власть и амбиции слепцы. – Я видел Хейма Иргиафу, - сказал он. – Несколько дней назад он отвлек охрану Биврёста «Воронами», чтобы забрать Киру Гиалп, - Кэрол всхлипнула, вытирая рукавом красный нос. – Кира ушла с ним, чтобы спасти меня.

- И это твои доказательства? – взвизгнула Атла, брызжа слюной. – Показания мальчишки в полубреду?

- Я не был в бреду, - резко перебил Мать Зик. Ее шея пошла пятнами от ярости. – Я недавно пересдавал экзамен и точно помню его и Бенедикта Ангейю-аса на фотографии с отрядом «Регингейв».

- Все равно это ни о чем не говорит, - фыркнула Эйстла.

- А как же рука с гербом? – робко возразила Юки. – Никто, кроме Гиафы, не снимет печать с каирна.

- Мы не знаем, снята ли она вообще.

Скай незаметно подошла к окну и приоткрыла его, чтобы закурить.

- Ты снова за свое, Ангейя? – зашипела Эйста.

- Если вы не верите мне, то спросите у директора Мортис-ас! Она пыталась защитить нас с Кирой.

- Директор ждет приговора за халатность. Ее слово теперь ничего не значит.

- Пять есть, Пухля? – спросила Скай у неловко мнущегося Джета.

- Через минуту, мэм! – отчеканил он.

Через четыре минуты в зал ворвался запыхавшийся от бега Гин. Согнувшись пополам, он протянул Скай измятый «Лист М.», на первой полосе которого красовалось две темы – интервью с генералом-фельдмаршалом Асгарда и фото с сорванной печатью на каирне. Мать швырнула лист на стол, зло сузив глаза. Терпеливо подождала, пока Имд позвонит доверенному лицу и прикажет подтвердить достоверность фотографии. Когда та была получена, Матери, наконец, зашевелились, зашелестели, закудахтали. Вера Эйстла отложила в сторону журнал протоколов, рассеянно дергая себя за мочку уха. Юки Ярнсакс робко посматривала на уродливо поджавшую ярко-красные губы Елену Ульфрун.

- Что теперь, Ангейя? – спросила Трисса Имд, кутаясь в шаль. Она постоянно мерзла от сырости, что было, по мнению Скай,