Кодекс дуэлянта. Книга 1 - Тим Волков

— Проходите, он ждет.

Я открыл черные огромные двери и вошел внутрь.

Кабинет был огромным. На мгновение показалось, что хозяин будет висеть где-то в углу, в каком-нибудь коконе. Но Его Первосвятейшество Вольфганг Карамзин сидел за столом, читая какие-то бумаги. Увидев меня, он отложил документы, встал.

— Александр! Рад видеть тебя!

— Я благодарю вас за приглашение, — кивнул я. — Вам о моей просьбе сообщил господин Кривощекин? — спросил я, думая, что думный боярин успел позвонить главе арахнидов и сообщить о моей проблеме.

Приятно, что такой большой человек вызвался помочь мне. Это льстило.

— Что? Какая просьба Кривощекина? — удивленно спросил Карамзин, осаждая меня и приземляя на землю.

— А какова же причина нашей встречи? — растерялся я.

Карамзин поднялся, подошел ко мне. Улыбнулся.

— Я вижу, что ты готов получить информацию.

— Какую?

— Про себя. Про свою семью. Про башню.

Последняя фраза заставила меня вздрогнуть.

— Про башню? — осторожно переспросил я.

— Верно.

Карамзин отошел ко второму столу, на котором лежали какие-то свитки.

— Я проводил определенные ритуалы. Пытался кое-что выяснить, определить первопричины, узнать истину.

Я ничего не понял из его слов. Глянув украдкой на стол, я разглядел там чертежи звезд, многоуровневых трапеций, окружностей. Там же виднелись и плотные столбики формул. Похоже, Карамзин и в самом деле занимался расчетами, причем весьма сложными, какие подвластны только магу высокого уровня.

— Башня-то непростая! — произнес собеседник.

Глава арахнидов взмахнул рукой и прямо в воздухе возникла проекция башни, точная ее копия. Макет медленно поворачивался вокруг своей оси, давая возможность рассмотреть строение со всех сторон.

— Ты ведь там уже был? Внутри? — едва заметно улыбнувшись, спросил Карамзин.

— Был, — ответил я. — Но только внизу, в подземелье. Наверх попасть не удалось.

— Еще бы! — рассмеялся Вольфганг, чем смутил меня.

Неужели он все знает?

— Наверх попасть простому человеку невозможно. Если, конечно, у него нет ключа.

И вновь последнее слово было сказано с особой интонацией, заставляющей заострить на нем внимание.

Ключ…

Что-то смутное, едва уловимое начало вертеться в голове. Какая-то догадка, до которой я не мог дотянуться.

— Башня в ваших владения не простая.

— Это я уже слышал от отца.

— Он тебе не соврал, — кивнул Карамзин. На его лице заиграла эта едва заметная улыбка, которая начала меня уже немного раздражать. — Расскажи, что ты знаешь о башне?

— Не так много, — ответил я, размышляя о том, стоит ли выкладывать этому старику всю информацию.

— Помимо самой башни в несколько этажей наверх, есть еще и спуск вниз, ниже уровня земли. Символично, не правда ли?

Я не понимал в чем тут символизм, но кивнул. Мне уже порядком надоела эта иносказательность главы арахнидов.

— Внизу — подземные миры, вверху — небесные.

— Какие еще миры? — переспросил я.

И вновь это тревожное чувство догадки, словно пытаешься вспомнить слово, которое все вертится на языке, но не можешь. Я уставился на проекцию башни, словно там были ответы на все вопросы.

— В самом начале нашей беседы я же сказал тебе, что башня не простая! — растянулся в улыбке Карамзин.

— Послушайте, может хватит со мной играть в эти игры? — не выдержал я.

И сразу же пожалел о том, что сорвался. Никогда со мной такого не было, всегда умел держать себя в руках. А тут… старик явно воздействует на меня ментально. Пытается вывести из равновесия. Только вот зачем? Что за игры?

— Ну как знаешь, — развел руками старик.

И вновь взмахнул рукой.

Проекция башни начала изменяться, ее словно разрезал невидимый нож. Стали видны внутренние помещения строения, в том числе подземные.

А вот это уже интересно!

Я принялся внимательно изучать проекцию, пытаясь запомнить. Но с удивлением обнаружил, что через некоторое мгновение подземные туннели изменились. Ага, понятно. Тут тоже меняются. Очень точная проекция, чтоб ей пусто было!

— Башня эта очень древняя, — голос Карамзина вдруг стал предельно строгим, от былой веселости не осталось и следа. — И вы — ее хранители.

— Мы? Хранители? О чем вы вообще?

— Род Шпагиных. Вам поручено охранять башню.

— Кем?

— Ты слишком любопытен и задаешь много вопросов! Со временем узнаешь и это. А пока слушай меня. Башня — это перекресток.

Я в последний момент прикусил язык, чтобы не переспросить. Что он несет⁈ Какой перекресток? Он что, совсем спятил? Или…

Я вдруг увидел интересную деталь, на которую до этого не обращал внимания. На каждом этаже башни были двери. Куда они могут вести, если в строении просто нет места для комнат? Она — словно труба, ведущая в небо. Там только круговая лестница. И двери. Очень странно. Хотя…

— Миры… — только и смог произнести я.

И меня захлестнула эта странная волна, словно прорвало плотину. Всё — слова отца, рассказы Дарьи, смутные намеки Карамзина, увиденное собственными глазами, — всё это сейчас смешалось в одну кучу и вдруг невероятным образом выстроилось в четкую кристально чистую картину понимания.

Башня — это и в самом деле такой перекресток. Перекресток миров. Каждая дверь ведет в какие-то иные ткани реальности. Вот что имел ввиду Карамзин!

Башня разумна

Только теперь я до конца осознал смысл этих слов. Она трепетно охраняет свои тайны. Поэтому я не смог забраться наверх. Она не дала мне пройти выше. Отец знал эту тайну. И Лука тоже. Они все знали! Но не могли никому про это рассказать, потому что тайна слишком тяжела.

Карамзин внимательно наблюдал за моей реакцией и улыбался. Мне же было не до смеха.

Перед глазами начали проплывать образы.

Искариот. Его вторжение. А откуда он вторгался? Конечно же из иных миров. И с помощью башни. Потому что башня — это двери, перекресток, мать его, Миров! Все верно. Чтобы попасть в другую комнату нужно воспользоваться дверьми, ибо через стену пройти не удастся. Каким-то образом Искариот смог вырваться. Но отец вступил с ним в схватку. И вновь заточил в свой мир.

Наш род отбил его вторжение, огромной ценой откинул на иные планы бытия

И вновь вспышка. Я аж застонал от ее интенсивности и силы.

Дверь! Твою мать! Дверь! ДВЕРЬ!

— Дверь! — я даже произнес это вслух, потому не мог сдерживать эмоции.

Та жуткая огромная дверь с печатями, на которых были написаны молитвы на старом языке,