На краю Империи - Иван Гвоздик

— Анжела, пора эвакуироваться! — крикнул я, подбегая к ней вплотную. Девушка, не жалея себя, посылала вниз один файербол за другим. Орки уничтожили всё войско внизу и уже припустили к лестницам на стену.

— Согласен! Либо мы сваливаем, либо нам всем скоро будет уготовано небо! — орал рядом Дмитрий. Он резко обернулся, выпуская мощную звуковую волну, разносящую в щепки лестницу и отправляющую в полёт первую партию орков, попытавшихся подняться к нам.

— Нам нужно как-то забрать сотню солдат — вымучено прошептала Анжела.

Я прикинул в голове, что сотня имперцев, учитывая их броню, — это где-то десять тонн, а учитывая, что нам нужно быть ещё и быстрыми при побеге, иначе нас просто закидают топорами, я отрицательно покачал головой.

— Не справлюсь. Нужно забирать наш отряд и уходить, — серьёзно посмотрел я ей в глаза.

— У нас нет выбора, — тихо поддержал меня Плющ.

— Ладно, — лейтенант сжала челюсти, ощущая полное бессилие.

Когда я подхватывал отряд своей силой и стремительно взмывал вверх, оставшиеся на стине смертники кричали нам вслед, молили не бросать их, молили взять с собой. У меня на сердце поселилась невероятная тяжесть: бессилия, стыда, безысходности. Пока я уносился, я слышал, как волны орков захлестнули стену, и там началась настоящая кровавая резня, натуральный геноцид.

Мы пролетели над домами, и я замер, наблюдая, как Роба пинают в грудь, и он безвольной куклой отлетает на десяток метров вдоль улицы. Внутри всё перевернулось. Я устремился вниз, пролетая над одним из домов с плоской крышей, просто сбросил на него весь отряд.

Роб лежал не двигаясь, и у меня внутри разгорелось пламя ярости; внутри словно что-то лопнуло, я почувствовал, как мощь полноводной рекой сносит все внутренние барьеры. Я направил её, выпустил наружу, и она полилась. Жахнуло так, что заложило уши. Земля вспучилась, не выдерживая потока силы, разлетелась комьями перемолотой земли, и этот поток врезался в тело удивлённо обернувшегося орка, просто сметая его, закручивая и отшвыривая на десяятки метров по улице. Он заорал раненым зверем, прокатился по земле, оставляя в ней рваные раны.

Я приземлился рядом с другом. Его взгляд остекленевших глаз смотрел в небо. Тело испещрено страшными ранами, рот покрыт корочкой подсохшей крови, а губы растянуты в лёгкой, счастливой улыбке. Я рухнул рядом с его телом на одно колено. Внутри всё сжалось, хотелось заорать. Аккуратно прикрыл ему веки.

— Ну почему ты не слушал меня? Я же тебе говорил: тренируйся! Твоя сила была так велика, но ты не хотел развивать её… Наш путь начинался с вражды, но мы стали семьёй… Спи спокойно, брат мой.

С тяжёлым сердцем я поднялся над телом мёртвого друга, смотря на окровавленного орка, поднимающегося из той дыры в земле, что он пропорол своим телом. Его челюсти сжаты в болезненной гримасе, рука придерживает оторванную культю. Внутри меня клокочет настоящая ярость. Я устремляюсь в его сторону в невероятно быстром полёте.

Он был опытным воином, так что сумел среагировать на выпущенное в его сторону копьё, ловко увернувшись и пропустив его мимо. Когда мы стремительно сблизились, я проскользнул над самой землёй, пропустив невероятно быстрый и мощный удар его целой руки над своей головой. Проносясь под ним, взмахнул рукой, посылая невероятно мощный, энергозатратный импульс ему в ноги. А так как двигался он на огромной скорости, то этот удар, подбросивший его конечности назад и вверх, закрутил его тело, и голова орка с зубодробительным грохотом встретилась с тёсаными камнями улицы. В его голове что-то хрустнуло, он замычал, пытаясь подняться. Я же уже пронёсся мимо и завис над его телом на высоте трёх метров. Вытянув руку, выпустил из кольца второе копьё и, разгоняя его до умопомрачительных мощностей (от чего оно размылось в воздухе), вогнал его между его лопаток. Тонкий, словно игла, наконечник с хлюпаньем прошил тело насквозь и со звоном вонзился в брусчатку. Из рта твари вырвались хлюпающие кровавые стоны, потянулись вязкие алые ниточки крови, а из груди и вовсе мощные, стабильные потоки. Так он и издох, стоя на коленях, в направлении мёртвого тела моего друга.

— Пабло, надо уходить! — подлетела Вержинья; за ней по земле уже спешили и остальные члены отряда. Все печально взглянули на Роба. Я и сам понимал, что находиться здесь уже не имеет никакого смысла, нужно было спешить. Бой занял не больше двух минут, а топот орков уже был слышен даже здесь.

— Да, уходим.

Я подхватил тело друга телекинезом, не желая оставлять его этим тварям, и мы с отрядом бросились вдаль по улице. Теперь моё сердце занимали тяжёлые думы о судьбе моей женщины. Надеюсь, у неё всё хорошо, и я встречу её в условленном месте, у нашего домика. А пока мы со всех ног бежали, стараясь затеряться среди улиц захваченного Пограничного.

Мы бежали, всё время сворачивая в маленькие, узкие улочки. Прошло десять минут с момента прорыва орков, и зеленокожие уже заполонили собой все центральные улицы. Крики боли и ужаса, вперемешку с грохотом выламываемых дверей, звуками боя и топотом массивных ног, стали привычным фоновым шумом, наполнившим этот город. Но нам пока удавалось оставаться незамеченными, держась в тени вечереющего города и не приближаясь к основным дорогам Пограничного.

— Давайте сюда, живее! — торопил всех Плющ, прекрасно ориентирующийся в этой местности.

Вскоре мы выбежали в тёмный переулок, в конце которого виднелся двухэтажный дом нашего отряда.

— Уверена, она там, — пыталась утешить меня Вержинья, поглаживая ладошкой по плечу.

Я сжал её кисть в знак благодарности, и мы рванули к дому. Я влетел внутрь, оглядываясь глазами загногого зверя, и шумно выдохнул. В свете масляных ламп стояла моя красавица. Одной рукой она упиралась в стол, взгляд испуганный, но быстро меняющийся на радостный. Мы рванулись друг к другу, и я крепко сжал её в своих объятиях, вдыхая такой родной аромат её чёрных волос.

— Ты цела? — крепко сжимая её, шепчу ей на ухо.

— Цела. Роб… Он… — шепчет она в ответ, покрывая меня чувственными поцелуями.

И тут её взгляд остановился на окровавленном каменном теле, по-прежнему висящем в воздухе неподалёку от нас. Мрачный отряд разошёлся по комнате, чуть отпуская царившее внутри напряжение. Как бы ни было глупо, но замкнутые стены дарили мнимое чувство безопасности, и