Скайгард - Дмитрий Воронин

— Я не понимаю, — Катя не скрывала раздражения, хотя и осознавала, что поступает по отношению к подруге некорректно, — на кой черт нам надо тащиться к этому твоему Резнику? Если так уж надо, сходила бы сама.

— Ну я же объяснила, — Леночка картинно вскинула брови. — Вам что, так трудно?

На уговоры ей пришлось потратить изрядный кусок минувшего вечера и еще пару часов утром. Подруги намеревались вновь поучаствовать во встрече с Тамиром — последней встрече, вечером яхта Пасынка должна была отбыть на Хоуп, чтобы проповедник мог и туда донести свои слова… вернее, слова Бога. Возложенная на него Миссия настойчиво звала в дорогу — Тамир уверял, что непрерывное странствие есть неотъемлемая составляющая его жизни. Нельзя донести до людей Истину, пользуясь грубыми средствами, изобретенными теми же погрязшими во грехе людьми. Видео, Сеть, ставшие в последнее время признаком роскоши печатные издания — все это меркло перед настоящим живым словом. Невозможно коснуться души, вещая с экрана, не тронут сердце строчки букв. Только беседа «вживую». И Тамир утверждал, что обязан нести Идею дальше, нести тем, кто способен услышать и понять.

Леночка заявила, что раз уж все равно надо ехать в город, то почему бы не навестить старого друга семьи Градовых, о присутствии которого на Талере она узнала совершенно случайно. Катя и Снежка вяло сопротивлялись, справедливо предполагая, что общение с одиноким стариком не доставит им никакого удовольствия. Наверняка это будет беседа из серии «а помнишь, как я тебя на коленях качал», с просмотром пыльного альбома старых фотографий и долгими муторными разглагольствованиями на извечные стариковские темы. О молодежи, что, ясное дело, «нынче уж не та». О правительстве, что «совсем забыло о нас». О болячках и ценах. В общем, по всему получалось, что подруга навязывала им скучнейшее мероприятие.

Но Леночка неожиданно уперлась. В качестве аргументов прозвучали и напоминания о роли ее драгоценного папа в оснащении «Маргаритки» и о том, что долг старикам надо отдавать — если и не деньгами (дедушка Резник не бедствует), то иным, зачастую более важным и ценным вниманием и сочувствием. К тому же, по словам Лены, присутствие подруг позволит ей сократить визит до неких разумных пределов — явись она в одиночку, и старик плавно переведет полуденную встречу в вечер воспоминаний. А уж тогда лично для нее, Лены, на встрече с Тамиром можно будет поставить жирный крест.

Как она и ожидала, последний аргумент оказался самым действенным, и Катя со Снежаной скрепя сердце согласились сопровождать подругу на этот визит вежливости. Правда, согласие отнюдь не означало, что бурчание и недовольство прекратятся.

— Ну ладно… пятнадцать минут.

— Час, — категорично заявила Лена. — Один час. Девчонки, ну поймите бога ради… Я его с рождения знаю. Да, он зануда. Но мы не виделись уже пять или шесть лет, старик чахнет от одиночества, для него мой приход — единственная радость в жизни.

— Луч света в темном царстве, — фыркнула Снежка.

— И потом… ну разве Тамир не говорил, что утрата человеком стремления сопереживать есть один из аспектов утраты Божественной Искры?

Это был сильный удар, и он достиг цели. Тамир и в самом деле говорил нечто подобное — он вообще изрядную часть своей проповеди отводил вопросам взаимоотношений между людьми. Правда, при этом получалось, что важнее всего не родственные или дружеские связи, а стремление к гармонии в общении человека с Богом…

— Ты права. — Лицо Кати тут же посветлело, словно ей мгновение назад открылся очередной кусочек Истины. — Хорошо, Лен, пусть будет час. Но не больше, иначе к Тамиру опоздаем. Я не прощу себе, если не попрощаюсь с ним. Когда еще доведется встретиться.

Больше возражений не звучало, хотя недовольные взгляды подруг Лена чувствовала спиной еще долго. Практически — до самого дома Моше Резника.

Старику следовало отдать должное — играл он замечательно. Может, излишне картинно, но, если подумать, а не так ли ведут себя старые родственники, если к ним вдруг нагрянут желанные гости. Моше, в ермолке и мягком домашнем халате, увидев Леночку, схватился за сердце, а затем бросился обнимать девушку.

— Радость-то какая… — Бормотал он, то прижимая Лену к груди, то делая шаг назад, чтобы лучше рассмотреть «дочь лучшего друга». — Какая же ты красивая, Эль! Вот порадовала-то старика, вот порадовала! Отец твой, как на свадьбу приглашал, отписал, что ты вроде как на службу поступила… ну, я и не поехал. Чего я там, на свадьбах, не видел? А ты вот тут, у меня в доме!

Леночка мысленно поставила Моше пять баллов за сообразительность. О том, что отец повторно женился, разговора не было, видать, старик изрядно потрудился, собирая информацию.

— Это ж сколько я тебя не видел, Эль! — продолжал восторгаться Резник. — Пять лет? Да нет, уж и побольше будет… Все собирался прилететь на эту вашу Сибириаду, но ведь, сама понимаешь, старые кости тепло любят. Да и не в моем возрасте насиженное место покидать, все верил, что и так дождусь. И надо же…

Наконец, восторги поутихли, и Моше соизволил обратить внимание на спутниц Леночки.

— О-о… какая честь! — он церемонно поцеловал руку сперва Кате, затем Снежане. — Я не ошибусь, если предположу, Эль, что твои очаровательные спутницы есть те самые госпожа Шелест и госпожа Соболева? Мы с Сашкой общаемся пусть и нечасто, но он рассказывал.

Катя удивленно приподняла бровь. Слово «Сашка» как-то плохо увязывалось с образом господина Градова-старшего… но если эти двое и в самом деле знают друг друга уже много лет, то мало ли какие меж ними установились отношения.

— Имею честь представиться, — старик поклонился. — Моше Резник, доктор исторических наук, да-с… Увы, моя докторская степень теперь такая же история, как и сама история, простите за каламбур. Но прошу в дом, прошу… Эль, умоляю, ты же не убежишь прямо сейчас? Мое сердце этого не перенесет.

— Вообще-то мы… — Катя сделала осторожную попытку определить временные рамки этого визита, но Моше тут же перебил ее:

— Ну я понимаю, понимаю, столь прекрасным дамам в этот солнечный день найдется чем заняться. И это будет куда интереснее беседы с выжившим из ума стариком, как не понять. Но чашечку чаю, а? Вы не представляете, какой у меня чай. Истинный «цейлон»… мало где такой сыщется, плантации Шри-Ланки, если вы не в курсе, почти полностью погибли в четырнадцатом, когда на остров рухнула сбитая «Черная вдова» амстад. А один мой приятель сейчас там как раз и занимается восстановлением экологии. Уже полвека прошло, а толком и половины не сделано. Но чаек мне присылает исправно.

Когда чай был разлит по чашкам, старик откинулся в кресле и прикрыл глаза.

— Традиции чайной церемонии во многом утрачены, сообщил он. — Если вы хотите в полной мере оценить всю прелесть этого обряда, то вам непременно нужно слетать на Ями-но-Юри. Но я ведь не японец, поэтому придумал собственный ритуал. Знаете, милые дамы, за долгие годы я убедился, что это очень правильный ритуал. Все очень просто — надо лишь закрыть глаза и медленно потягивать чай. И думать о чем-то приятном. Уверяю, что вы ощутите истинную прелесть древнего напитка, вобравшего в себя тепло южного солнца и свежесть морского воздуха. Просто расслабьтесь и пейте.