Непрощенные - Андрей Муравьев

Он запнулся.

Сталин с интересом посмотрел на взволнованного генерала.

– Что ж вы замолчали, товарищ Федоренко?

– Виноват, товарищ Сталин. Накипело. Выскочил из немецкого окружения танкист, баек про себя наплел, а товарищи на местах из него нам мессию рисуют. Мысли его копируют и на ваше рассмотрение шлют.

– Вы сомневаетесь в достижениях товарищей, – Сталин посмотрел докладную, – Волкова и Паляницы?

– Да, товарищ Сталин. Рассказывать, как ты сотнями врага где-то далеко ложил, – тут большого ума не надо. Был бы слушатель подоверчивей.

За столом настала пауза.

– Мы проверяем данные, предоставленные могилевскими товарищами на авторов этой записки. Проверяем, можете не сомневаться. Но это не уменьшает значимости грамотной идеи.

Федоренко потел и нервничал:

– Товарищ Сталин, вот в этой тактике, что в докладной представлена, у танков какая задача?

– Прорывать оборону противника. Уничтожать его огневые точки, пехоту, тем самым расчищая путь нашим стрелковым частям.

– Прошу прощения, товарищ Сталин, но это сильно сузит их применение на фронте. Волков – всего лишь лейтенант, который совсем недавно был сержантом. Ему ли судить о стратегии бронетанковых войск?

Сталин достал из кармана кителя трубку, сунул ее в рот. Федоренко умолк.

– В истории войн немало примеров, когда сержанты становились генералами, – сказал председатель Ставки после паузы, достав трубку изо рта. – Порою они заменяли начальников, которые со своими обязанностями не справлялись.

Федоренко вспотел. Сталин предложил высказаться откровенно, генерал выплеснул с ходу. Следовало прежде подумать… Записка Волкова начальнику ГАБТУ нравилась и раздражала одновременно. Нравилась четко сформулированными выводами, подкрепленными конкретными примерами. А раздражала тем, что до таких простых и очевидных вещей додумался вчерашний сержант. Зачем тогда ГАБТУ с его аппаратом и генерал-лейтенантом во главе?

– Наша с вами задача, Яков Николаевич, – продолжил Сталин, – не рассуждать о том, кто какие петлицы носит, а определить, насколько разумны предложения. Что мы знаем о лейтенанте Волкове? Воюет с первого дня, уничтожил много немецких танков. – Сталин поднял трубку чубуком вверх, словно указывая собеседнику нечто на потолке. Федоренко невольно бросил туда взгляд. – Вот тут пишут, что не один или два – несколько десятков… Причем не в одном удачном бою, притаившись в засаде и разгромив вражескую колонну, а в самых разнообразных ситуациях. Допустим, что товарищи немного, – крутанул он в воздухе трубкой, – слегка приукрасили достижения экипажа. Но… Волков действует дерзко, изобретательно и неожиданно для противника. Имея в своем распоряжении всего лишь один легкий танк, заметьте, только один, он сумел дважды сорвать атаку многократно превосходящих сил противника под Могилевом. Эта информация проверена и подтверждена. Я почитал характеристику на товарища Волкова, приложенную полковником Кутеповым и другими товарищами. Возьмем уничтожение танковой группировки немцев путем поджога топливозаправщиков. Это можно счесть счастливой случайностью. Дальше – прорыв на танке в тыл противника с последующим вызовом огня нашей артиллерии на скопление вражеской техники. Вы такое практикуете, товарищ Федоренко?

Генерал покачал головой.

– Значит, можно счесть новаторством, опробованным в боевых условиях. Мобильный, защищенный броней корректировщик. Ни вы, ни другие до такого не додумались, а вот бывший сержант смог. А его операция по уничтожению немецких бомбардировщиков прямо на аэродроме?

– В это трудно поверить, – буркнул Федоренко.

– Мне тоже, – согласился Сталин. – У нас в последнее время мало хороших вестей и удачливых командиров. Мало… Зато много вранья, трусости, паникерства и приукрашивания действительности. Такое есть. Однако сведения об уничтожении немецкого аэродрома подтверждаются многочисленными источниками, в том числе радиоперехватом сообщений противника. Мы получили их гораздо раньше записки Волкова. Это первое. И второе: у нас нет оснований не верить донесениям командиров 388-го стрелкового полка и 172-й стрелковой дивизии. Их части храбро дерутся под Могилевом, сковав возле города крупные силы противника. Далеко не все наши части воюют сегодня столь умело и отважно. Что до товарища Волкова… Нам ли с вами не знать о находчивости и смекалке русского народа? Революция раскрепостила творчество масс. Если при царизме мастер Левша оказался невостребованным и умер от пьянства, то в Советском Союзе новатор Стаханов показал пример невероятной производительности труда, превысив норму добычи угля в десятки раз! А ведь многие не верили, что такое возможно. Волков – это тот же Стаханов, только в танковых войсках!

– Да, товарищ Сталин… И все-таки непривычно, – вздохнул Федоренко.

– Непривычно, – кивнул Сталин. – Но это работает. Поэтому ваша задача – используя предложения товарищей, подготовить приказ председателя Ставки об использовании наших танковых войск в сложившихся условиях. Суток хватит?

– Двое, – попросил Федоренко. – Нужно многое проанализировать.

– Хорошо, – согласился Сталин. – Но не больше. Пункт о самоходных установках и о структуре танковых и моторизованных частей можно опустить. Сейчас не время.

– Слушаюсь! – сказал генерал. – Неплохо было бы доставить Волкова в Москву.

– Такой приказ отдан, – ответил Сталин, – но выполнить его трудно. Аэродром Луполово, посредством которого снабжались наши части в Могилеве, захвачен противником, связь с командованием 172-й дивизии утеряна. О местонахождении товарища Волкова ничего не известно. – Он встал.

Федоренко вскочил.

После ухода начальника Главного автобронетанкового управления Сталин некоторое время ходил по кабинету, затем подошел к столу и открыл папку. Достал несколько написанных от руки листков. Документ нес гриф «Особой важности», потому не был в машинописной копии. Почерк отправителя письма был ровным и четким – так учили писать в военных училищах Российской империи. Кутепов окончил Александровское.

«Товарищ Сталин! – обращался к нему человек с фамилией, вызывавшей неприятные воспоминания о Гражданской войне и не только о ней. – Вас, возможно, удивит докладная записка лейтенанта Волкова. То, что он предлагает, ломает наши представления о тактике применения танковых войск. Однако примеры боевой деятельности Волкова убеждают, что его предложения заслуживают внимания. Я, в свою очередь, ручаюсь за товарища Волкова. Я видел его в деле и могу заключить: он смелый, грамотный и находчивый командир. В это нелегкое время его знания и опыт могут принести немало пользы Красной Армии…»

Сталин уложил листки обратно и достал другие.

«Председателю Ставки Верховного Командования. Совершенно секретно.

Выполняя Ваше поручение, органами НКВД были проверены сведения о лейтенантах танковых войск Волкове В.К. и Палянице Е.Т. Довоенных данных на Волкова в наркомате обороны не обнаружено, поскольку, как явствует из полученных сведений, прежде он был сержантом, а личные дела младшего командного состава хранятся непосредственно в частях. Их архивы уничтожены в ходе наступления фашистских захватчиков. Личное дело Паляницы имеется. Родом из Полтавской области, 1919 года рождения, из крестьян, комсомолец, после окончания в 1940 г. Киевского танкотехнического училища направлен для дальнейшего прохождения службы в Западный особый военный округ в 22-ю танковую дивизию. Характеризуется положительно.