Командир Браге - Макс Мах

– Но мы к тебе не успеваем в любом случае. Держись!

Вот и весь разговор.

«Боится принять решение, – поняла Лиза. – Ответственности, сукин сын, боится!»

– Кондрашов, – связалась она с командиром авиакрыла, – возвращай своих на борт и готовьтесь к воздушному бою.

– С кем? – оживился авиатор.

– С четырьмя линейными кораблями.

– То есть нам звездец? – ухватил главное капитан 2-го ранга Кондрашов.

– Можешь не стесняться, – разрешила Лиза. – Говори по-русски, детей здесь нет.

– Если по-русски, командир, то я лучше кого-нибудь из механиков позову! Они лучше выразят мою мысль. Ладно, я пошел.

– Иди, но недалеко! – разрешила Лиза и, дождавшись, пока Кондрашов отключится, обратилась к первому помощнику, который все время разговора был на линии: – Всё слышал?

– Да.

– Приказ: приготовиться к бою, курса не менять.

За следующие полчаса Лиза узнала, что речь действительно идет об английской эскадре, то есть о тех «пятнадцати вымпелах», о которых она слышала накануне войны. Четыре линкора, три тяжелых крейсера и один линейный и восемь кораблей обслуживания, охраны и сопровождения, но без авианосной группы. Англичане шли встречным курсом и, учитывая скорость, явно рассчитывали перехватить группу «Рцы» в районе железнодорожной станции Поликавичи. Тем не менее формально Великобритания в войне все еще не участвовала.

«Но зачем тогда лезть на линию фронта?»

Хороший вопрос. Знать бы еще на него ответ.

– На связи адмирал Верников!

– Здравствуйте, Павел Кузьмич! – Итак, с ней говорил сам командующий Вторым флотом.

– Здравствуйте, Елизавета Аркадиевна!

– Что скажете? – прямо спросила Лиза.

– Бежать нельзя! – без обиняков ответил Верников.

– Ну, я так и решила.

– Я в вас не сомневался. Но вы должны знать, капитан, помощь не придет.

– Не придет или не успеет? – уточнила Лиза.

– Не успеет. Ближайшие к вам корабли доберутся только через полтора часа, а у вас, по моим данным, рандеву через четверть часа.

– Так точно! – подтвердила Лиза. – Мои радиометристы их уже обнаружили, они нас, полагаю, тоже.

– Разведку высылали?

– Нет, Павел Кузьмич, не хотела до времени провоцировать.

– Верное решение, – поддержал ее Верников. – Что дальше?

– Через десять минут начну поднимать торпедоносцы…

– Тогда удачи! Отбой.

Торпедоносцы. Что ж, это был настоящий туз в рукаве. Одна беда – никто те торпеды в реальном бою пока не использовал. Просто не получилось испытать. То погода не благоприятствовала, то цели подходящей не было. А теперь и пробовать не хотелось, но если уж так карта ляжет…

На самом деле никакие это были не торпеды. Обыкновенные твердотопливные – на основе нитроцеллюлозы – ракеты. Большие, с малым боевым радиусом – каких-то жалких пятнадцать верст – и с простейшим гироскопическим автопилотом. Но зато боевая часть заточена как раз под большие корабли: шестьдесят килограммов малитана – мощной взрывчатки, созданной на основе малита^[28]. Так что Лиза ошибалась, когда ругала местную оборонку. Оказывается, себерцы уже сделали вполне разумный первый шаг на пути перехода от артиллерии к ракетам. Не было только опыта применения этих самых ракет-торпед, и Лизе очень не хотелось стать первым их испытателем. Однако на войне, как на войне. Надо будет – применит, ну а о том, что если до этого дойдет, то всем им конец, Лиза старалась не думать. Не до того было.

– Вижу корабли! – сообщили с дальномера. – Дальность тридцать шесть километров. Идут тремя эшелонами: 2700 метров, 3200 и 3700, оценочная скорость – восемьдесят узлов.

– Радиометристы? – Лиза и сама вглядывалась вдаль через бинокуляр командирского перископа. Двенадцатикратное увеличение давало возможность оценить строй эскадры и даже угадать тип наиболее близких к «Архангельску» кораблей. Лизе казалось, что она видит линкор и два крейсера, но так ли это, знать доподлинно не могла.

– Пятнадцать целей, – сразу же ответили с радиометрического поста. – Вывожу схему построения на тактический экран.

– Снижают скорость, – доложили с дальномера. – Производят перестроение.

«Меняют ордер с походного на боевой, – предположила Лиза, – но атаковать с ходу опасаются. Почему? Вероятно, не оценили еще ситуацию на ТВД и подозревают засаду».

– Снижаем скорость до шестидесяти узлов, – приказала Лиза, – выравниваем высоту по верхнему эшелону противника. «Ямбургу» выдвинуться на три километра вперед и занять эшелон 4000 метров. Торпедоносцам – готовность «Ноль».

– Дальность двадцать девять километров, – доложили с дальномера. – Продолжают перестроение и снижают скорость.

«Значит, все-таки берут на испуг?»

Предположение вроде бы логичное: обычно перед боем корабли стремятся набрать как можно более высокую скорость и подняться так высоко, как только смогут. Но при таком преимуществе в дальности и мощности залпа, каким обладали англичане, они могли себе позволить и вовсе остановиться. Артиллерия себерских линейных крейсеров британским, правда, не уступает, однако этого мало. У англичан больше тяжелых кораблей, и четыре из них линкоры. Себерские боевые кочи не в счет – они что слону дробинка, – а про торпедоносцы противник, похоже, ничего не знает.

– Опознаю линкор «Карл Стюарт» и крейсер «Герцог Бекингем».

– Радиорубка! – пришло время расставить точки над «i». – Свяжите меня с этими… – Лиза хотела сказать «говнюками», но использовала другое слово, – …джентльменами.

– Опознаю линейные корабли «Королева Елизавета», «Иоанн I» и «Ричард III»…

– Торпедоносцам взлет! – скомандовала Лиза. – Держать дистанцию, не подходить ближе пятнадцати километров, быть готовыми к атаке.

Итак, решение принято, и время пошло. Теперь или атаковать, или расходиться миром, но на все про все – полчаса времени. Торпедоносцы на длительное барражирование не заточены. Так что или пан, или пропал.

– На радиовызов не отвечают, – доложила радиорубка.

– Продолжайте настаивать! – отрезала Лиза. – Сигнальщики, отстучите им семафором, чтобы не строили из себя глухонемых!

– Лодьи пошли!

– Держите темп! Через десять минут поднимайте штурмовики!

– Есть!

– Господин капитан, ваш кофе!

Это была уже вторая чашка за последние полчаса, впрочем, когда начнут стрелять пушки, станет не до кофе, а пока…

«Как там говорили латиняне? Carpe diem? Лови момент? Ну, хорошо хоть, что не “Помни о смерти”!»