Восстание - Уильям Кейт

– Долгая история, Дэв, – ответила Катя. – Объясню потом.

Высокий новоамериканец сунул под мышку бронированную рукавицу и протянул ему руку, помогая подняться. Другой повстанец взял за плечо и повел к одному из десяти флиттеров, стоявших метрах в двадцати от них.

Катя здесь! Но ведь она собиралась улететь домой, в Новую Америку! Как же оказалась на Ши Драконис? И какое отношение она имеет к банди…

…к повстанцам?

Какая-то тень мелькнула над джунглями. «Призрак» и «Скороход» в унисон развернулись, их башни поднялись, лазеры выплеснули поток огня. Дэв видел, что аэрокосмолёт выстрелил в ответ, но куда ударила ракета не заметил. Кто-то закричал, несколько повстанцев упали на землю и открыли огонь. Из купола базы уже просачивались через переходные камеры солдаты. Дэв хотел было присоединиться к своим спасителям, но обнаружил, что потерял винтовку по пути, наверное, когда упал, да и сопровождающие не выказали никакого желания задерживаться. Поддерживая его под руки с обеих сторон, они рванулись вперёд, так что Дэву даже не приходилось переставлять ноги. Подбежав к флиттеру, высокий постучал. Дверь грузового отсека тут же открылась, и сидевшие внутри втащили Дэва.

Там уже были Бев Шнайдер, Мартин Кенич и Вульф Хелманн. Прижавшись друг к другу, они сидели в темном углу, молчаливые, встревоженные, уставшие. Через несколько секунд к ним присоединились и остальные. Дверь закрылась, погрузив отсек в темноту и приглушив шипение и треск лазеров, уханье пушек – всю эту сумятицу боя с собственным ритмом и мелодикой. Какая-то женщина опустилась в кресло пилота.

– Все на месте?

– Пошли! Пошли! – закричал в ответ повстанец с закопчённым лицом. Пилот опустила руку на интерфейс слева от неё и тут же откинулась на спинку кресла, погрузившись в другую реальность. Завыли двигатели, по корпусу снаружи застучало что-то металлическое, но они уже набирали скорость, раскачиваясь из стороны в сторону, снося макушки деревьев.

Катя видела, как флиттер, завывая, поднялся в воздух и, накренившись, устремился на юг. Пули простучали по его броне, выбив цепочку искр. Ей всё ещё не верилось, что Дэв с ними. Повстанец!

Сразу же за известием об уничтожении Таниса до них дошли слухи, что ответственность за это лежит на каком-то чужаке, перешедшем на службу Империи. Почти тут же последовало опровержение: гайджин на самом деле оказался героем, он не подчинился приказу атаковать поселок и даже послал одного из своих людей с предупреждением.

В обоих случаях речь шла об одном и том же человеке, Дэве Камероне, кавалере «Имперской Звезды», страйдере, первым вступившим в контакт с ксенофобами на Алия-В. Задолго до этого Катя убедила себя, что если не ненавидит Дэва, то уж точно недолюбливает его, что их политические взгляды диаметрально противоположны, что их отношения в последние несколько лет были ошибкой. Как может она любить человека, чья философия оправдывает господство Дай Нихон? Человека, проповедующего элитарные социальные теории? Нет, это невозможно! Её чувства начали меняться после встречи с ксенофобом. Она и сама не совсем понимала, что с ней случилось, но что-то изменилось в образе мышления. Сначала ей казалось, что ксен повлиял на неё физически, эта мысль стала источником ночных кошмаров, чисто человеческого страха перед неизвестным. Позже, когда медицинский и психологический тесты показали перенесённый шок, но не отметили никаких изменений, она стала осознавать, что перемены лежат в сфере восприятия.

До встречи с ксеном она замечала только различия между собой и Дэвом, те области, где они не сходились во мнениях, где по-разному реагировали на окружающий мир. Дэв более осторожен, она более импульсивна; её поступками часто руководят чувства; он видит преимущества Империи, обеспечивающей порядок и безопасность, она замечает едва прикрытый хаос деспотичной власти. Его Империя защищает человечество от самого себя, её мир страдает от утери индивидуальной свободы и прав личности.

Различия… они так же далеки друг от друга, думала она, как люди и ксены.

Но после того, как её разум на несколько мгновений смешался с мыслительным процессом ксенофоба, различия в человеческих точках зрения уже не казались столь непреодолимыми… чёрно-белое деление мира смягчалось, появились полутона…

– Катя! – голос Чунга вернул её к действительности. Он находился в одной из транспортных машин, где имелся мощный сенсор. – Они вызвали подкрепление. Расстояние пять километров!

– О'кей, ребята! – Она перешла на общую частоту. – Хватайте, что можете и уходим!

Повстанцы уже бежали от окутанного дымом купола, унося с собой оружие, ящики с боеприпасами и амуницией, защитные костюмы. Пять флиттеров, до отказа забитые трофеями, готовились к взлёту. Среди прочего в ходе рейда были захвачены четыре лёгких страйдера и пара боевых орбитальных машин DK-80. Успешная операция со всех точек зрения.

Но кто противостоял им? Небольшой гарнизон. А сейчас на подходе крупные силы. Самое время уходить.

– Крейтон? Ваши люди на месте?

– Да, капитан! Все вышли!

– Хорошо! Всем подразделениям, отходим в джунгли и рассеиваемся. Действуем по модели «бета». Место встречи – Зелёный-5! Пошли!

В джунглях прогремели взрывы, чёрные клубы дыма поднялись огромными грибами над чащей леса.

Пошли.

С места сбора, расположенного в джунглях южнее Библа, они возвратились в город поодиночке или небольшими группами, предварительно спрятав машины и оборудование в подземном бункере. Дэв и ещё несколько человек из Терранских рейнджеров вошли в Тауэрдаун вместе с конвоем из восьми флиттеров, двигавшихся по прибрежной дороге с юга, из Лагаша и Флиннспорта. Он отметил, что подходы к городу усиленно охраняются, но против ожидания их никто так и не остановил для досмотра.

Уже потом Дэв узнал, что офицеры, в чьи обязанности входила проверка всех прибывающих и выбывающих, были членами «Сети», той самой подпольной организации, которая быстро превращала Эриду в центр сопротивления гегемонийскому правлению, и о деятельности которой ходили самые разнообразные слухи.

Сопротивление Гегемонии принимало иногда весьма причудливые формы. Над главным входом в купол Тауэрдауна было написано «Многообразие – это жизнь!» Лорита Фишер, та брюнетка, которая вытащила Дэва из камеры, ехала теперь с ним в одном грузовике. Она и объяснила, что фраза на куполе – один из популярных лозунгов «Сети». Другой – «Закон для семидесяти не есть свобода для одного!» – Камерон увидел уже в городе. Лорита поделилась с ним и основными идеями движения. Как может одно правительство выражать цели, потребности, мораль и мировоззрения сотен отдельных культур на 78 планетах? Да это же чушь! По своей природе правительство может быть либо небольшим, подразумевающим личное участие каждого в делах управления, что-то на уровне городского соображения, либо тиранией, когда немногие правят ради своей личной выгоды, и при этом не имеет значения, сколь оно представительно в теории.

Дэву ее взгляды показались близкими к анархизму, но когда Лорита заявила, что Гегемония – это тирания, опирающаяся на военную силу, он не нашел убедительных контраргументов.