Тропой Гнева - Виктор Викторов

Всегда есть кто-то, кто хочет тебя сломать. Что ж, если я чему-то и научился — это одному: не хочешь, чтобы тебя сломали, позаботься, чтобы плётка была в руке у тебя.

(«Потерянные боги», Джеральд Бром).

— Заблудиться можно, пока доберёшься, — проворчал я, но больше для вида, бредя по извилистым поворотам Сердца Хаоса.

Поскольку наша прошлая экскурсия закончилась банальной пьянкой, плавно перетёкшей в мой полёт на Круг Возрождения, Утрамбовщик решил выделить время на показ нам наших владений сейчас.

Желание изъявили я, Кастет и Димон. Остальные предпочли заняться своими делами и задачами, которых я «от щедрот душевных» им «нарезал».

— Так и задумано, — ухмыльнулся гном. — Даже если когда-нибудь враги и окажутся здесь, они не смогут добраться до кланового хранилища.

— Это если кто-то, особо умный, не додумается свою Печать активировать, — мрачно заметил я. — Тогда всё наше добро просто испарится.

— А вот здесь ты неправ, — Утрамбовщик хитро прищурился. — Хранилище уцелеет при любом раскладе. Смотри!

Я с непониманием посмотрел на ровные ряды каменных блоков стены тупика, в который мы упёрлись. Пробежав взглядом вокруг, не нашёл ни единой щели, указывающей на дверь, лаз или секретный проход. В то, что он здесь просто обязан быть, я был твёрдо убеждён.

— Ну как? — приосанился гном, будто этот выверт возведения секретных комнат был его личной разработкой.

— Что как? — не понял я.

— Открывай давай, — поторопил гнома Кастет. — Потом налюбуемся на твоё «чокак».

Утрамбовщик вздохнул, что нас, наверное, должно было пристыдить, и полез в карман. На свет показалась квадратная пластина на грубоватой цепочке из тёмного металла.

— Держи. Теперь это твоё, — гном протянул его мне. — В описании всё есть.

Последовав его совету, я хотел вчитаться в появившиеся строчки, но едва попробовал сфокусировать зрение, как каменный пол под нашими ногами едва ощутимо вздрогнул.

Даже сквозь толщу каменных стен я услышал яростный лай Стражей.

— Да что б вас всех подняло и шваркнуло об угол, — я со всех ног бросился туда, откуда пришли нешуточные проблемы, на бегу бросив артефакт в инвентарь. А то, что они нешуточные — к бабке не ходи.

Несколько минут бега по запутанным коридорам, и мы вбегаем в главный зал Сердца Хаоса, где уже находился перепуганный Ньютон.

— Что это было? — подскочил я к ракшасу. Проследив за его взглядом, увидел распахнутые двери Храма, через которые с клубами пара врывался внутрь морозный воздух. — Твои фокусы?

— Не-нет, — смог выдавить из себя Ньютон, отшатнувшись. — Я н-ничего не делал. Это снаружи.

Снова послышался угрожающий рык Стражей, а потом по всему храму пронёсся отголосок слов Тиамат:

«Как ты посмела сюда явиться!?».

Понятно!

Кто-то почтил наш глухой угол своим присутствием. И если Тиамат самолично встретила «это», то гость, минимум — божественного ранга.

«Ты мне нужен здесь!».

Только спустя несколько секунд я понял, что эта фраза была предназначена мне, поскольку по реакции собравшихся можно было сообразить: они её не слышали.

Больше по привычке, чем надеясь оказать какое-то сопротивление, если что-то выйдет из-под контроля, я взглянул на полные шкалы «здоровья» и «маны». Естественно, успокоения это не принесло никакого.

— Я — туда! Всем оставаться здесь, — скомандовал я и двинулся на выход. Кто бы знал, как мне не хотелось этого, но другого выбора у меня не было. Вряд ли Тиамат бросит «под молотки» своего Первожреца.

— Ты уверен? — Кастет уже стоял в полной боевой готовности, вооружившись и натянув доспехи из инвентаря. — Может я с тобой?

— Звали, — я выделил слово голосом, — только меня. Спасибо, но — нет. Похоже, что пожаловал кто-то, с кем лучше никогда не встречаться.

Краем уха я услышал, как Утрамбовщик проворчал что-то на предмет: «не Храм, а базар-вокзал какой-то».

Представшая передо мной картина с успехом могла претендовать на идиллическую, если бы не разлитое в воздухе давящее чувство божественной мощи, когда не хочется делать следующий шаг, а просто склониться и упасть на колени.

Человек очень часто нарушает взятые на себя обязательства и данные себе же зароки. Все грешат этим, и я — тоже не исключение. Вот только не сейчас!

Когда меня унизили и морально растоптали в Главном Храме Двуединого, выбросив из него, как паршивого блохастого пса, я дал себе обещание: «Ни перед кем больше не становиться на колени».

И, чего бы мне этого не стоило, я буду придерживаться этого зарока.