Миротворец - Алексей Стопичев

– Серж! – В нашу сторону движется около сорока тысяч конницы! – Здик пищал мне в ухо практически на ультразвуке.

– Как далеко?

– Около десяти лье!

Я витиевато выругался, и глаза Арона аж округлились от восхищения.

– Как Шиб прозевал такую прорву кавалерии?

– Он смотрел впереди, а они скачут к нам с севера!

Я махнул рукой, понимая, что обвинять Шиба как минимум бесполезно. Сам прошляпил. Но что самое неприятное – мы остались без конницы. Через три недели нашего победоносного продвижения по Тэнебери, когда городишки сдавались нам практически без боя, мы вышли к торговому городу Бротосу, третьему по величине в Тэнеберийском королевстве. А вот Бротос закрыл перед нами свои ворота, и гарнизон тэнеберийского города сдаваться явно не собирался. Кроме того, мы услышали, что герцог Тойский собрал огромную армию для рывка на Тронтон, и для низвержения Висона и Лияры Троанов. Как раз в это же время опальные принц с принцессой ответили, что согласны на все наши условия. И я, как последний осёл, посчитав, что Тойский отправит армию на Тронтон, послал маршала Штаровира со всей конницей туда, для помощи Троанам. А сам же с двадцатью тысячами легионеров остался под Бротосом. Два дня мы торговались с начальником гарнизона графом Эшолом Вуаретом, а в это время мои гренадеры под покровом ночи копали тайный проход под стены крепости. Копать нам было ещё дней пять точно. И вдруг – вражеская кавалерия, да ещё и в пяти лье от нас! Значит, Тойский посчитал, что мы страшнее, чем Троаны, и кинул армию сюда. При этом, защитники Бротоса явно знали об армии Тойского – вон как падлы зашевелились. Бегают по стенам. Орут. Нам кулаки показывают.

Но времени на самобичевание не было. Тем более, нам было чем встретить врага. Я подозвал Арона с Ягом и отрывисто приказал:

– Срочно ставить гуляй-города!

Командиров сдуло, и уже через несколько секунд они заорали-заматерились на тысячников, а те на сотников. Солдаты быстро засуетились, и стали отрабатывать сотни раз проделанную работу и громоздить доработанные и модифицированные мною гуляй-города. Стаскивали возы один к одному. Поднимали на них щиты, образовывая крепкие деревянные стены. Итого буквально за двадцать пять – тридцать минут солдаты построили четыре квадратных гуляй-города метров по двести каждая сторона. В таких конструкциях спокойно помещались пять тысяч солдат. При этом на каждую сторону приходилось по триста бойцов с арбалетами и гранатами. Ещё четыре отряда споро бегали по полю, раскладывая мины со стороны приближающейся вражеской кавалерии. Столько же народу раскидывали мины с других сторон от гуляй-городов. Я быстро пошёл к ближайшему сооружению, проскользнул внутрь под днищем подводы и спросил Здика:

– Где конница?

– В трёх лье!

– Арон! – всех под защиту!

Раздались команды, и легионеры рванули к гуляй-городам. А я даже на подводе возле амбразуры услышал дрожание земли. Сорок тысяч конницы, это вам не плюшки с салом. Вскоре на горизонте появилась конная громада. К бою, судя по всему, они готовились сразу, были без обозов, заводных лошадей и прочего. И, завидев нас, гулко заорали. Эх, не привыкнут местные обалдуи, что расклады поменялись, и конница против пеших – это уже давно не преимущество. Ну, ничего, как говорится, за одного выжившего семь мёртвых дают. Или не так? Впрочем, какая разница?

Четыре наших гуляй-города выглядели внушительно. И это, видимо, несколько охладило пыл командования сорокатысячной армии. Те замедлились. Несколько всадников поскакали к Бротосу, откуда навстречу им уже выдвинулся конный отряд численностью где-то в тысячу кавалеристов. Следом за конницей из города вывалилась бравая дружина около двух тысяч пехотинцев. При этом защитники Бротоса выглядели настолько внушительно, что на некоторых даже кирасы не сходились. А нам навстречу от армии двинулись сразу несколько всадников переговорщиков. Я тяжело вздохнул, и сказал погромче:

– Опять перед тем, как бить – разговаривать придётся!

В рядах наших гвардейцев раздался хохот. Я же проскользнул под воз, и, сопровождаемый Ягом и Ароном, спокойно потопал навстречу переговорщикам. Те, всемером, остановились полукругом, выпустив впереди себя черноволосого бородача в красивом кафтане с позументами. Тот горделиво восседал в седле, но лошадь постоянно горячилась, и бедолаге всё время приходилось менять позу. Я лениво, демонстративно не торопясь, подошёл, и остановился метрах в десяти от тэнеберийцев. И молча ждал, что скажут приехавшие. Те тоже молчали. Я насмешливо смотрел на расфуфыренного бородача. Тот всё погорделивее пытался сесть на гарцующей лошади. Стоящие сзади него конники уже недоумённо запереглядывались, когда бородач, наконец-таки, раскрыл рот:

– Мы могли бы вас всех здесь уничтожить, потому как у нас двукратное превосходство! Но мы даём вам шанс покинуть территорию нашей страны, если вы обязуетесь возместить ущерб, причинённый Тэнеберийскому королевству!

– А что, дворян среди вас нет? – деланно-удивлённо спросил я тэнеберийцев.

– Что значит нет? – задохнулся бородач: – Я граф!

– Да ладно? – я изумлённо поднял брови. – А что, тэнеберийское дворянство уже этикета не блюдёт? Не представляется? Не спрашивает, с кем имеет честь?

Бородатый граф не просто покраснел – стал пунцовым, и заёрзал в седле уже явно не горделиво. Да и прибывшие с ним граждане выглядели малость смущённо. Один даже губу закусил от досады. Но главный переговорщик быстро справился со смущением и заявил пафосно: