Дитя Дракулы - Джонатан Барнс

ощущениям, надлежало быть: на длинной улице, по обеим сторонам которой теснились приземистые здания с разного рода сомнительными заведениями, несмотря на поздний час, продававшими спиртное. Думаю, я в своем опрятном траурном костюме выделялся на здешнем фоне. А может быть, за время долгого пешего пути я приобрел такой растрепанный, неприглядный вид, что уже ничем не отличался от окружения.

Помню, я зашел в три разные таверны (если их можно удостоить такого названия) и в каждой покупал стакан крепкого напитка, прежде чем приступить к расспросам. Я говорил обиняками, негромко и осторожно, но все без толку.

В четвертой таверне я выступил в более прямой манере, чему, вероятно, способствовало употребленное спиртное. Купив очередной нечистый стакан выпивки, я в лоб спросил хозяина, потного узколицего малого, знает ли он некоего Коули из Молодчиков Гиддиса.

Он резко вскинул грязную ладонь, пресекая всякий дальнейший разговор.

– Но вы же знаете имя, – не сдавался я. – По глазам в вижу – знаете.

Хозяин перегнулся через стойку нервным, порывистым движением.

– Уходите отсюда, – сказал он. – Мой вам совет. Уходите отсюда и возвращайтесь домой.

– Но я никому не хочу причинить вред.

– Охотно верю. Вот только здесь полно тех, кто очень даже захочет причинить вред вам.

Я собирался воспользоваться полученным преимуществом и задать следующий вопрос, но хозяин вдруг уставился на что-то позади меня, рядом с дверью. Заметив мой взгляд, он тотчас потупился. Я обернулся и увидел фигуру, метнувшуюся к дверному проему и выскочившую на улицу.

То была фигура не мужчины, а женщины. И я ее узнал с одного мимолетного взгляда. Сердце мое исполнилось невыразимой радости. Радости, но также и чувства вины, да, глубокой вины. Я выронил стакан и бросился вон из таверны.

– Сара-Энн! – громко позвал я. – Сара-Энн!

Она не остановилась, даже не замедлила бега – словно вообще меня не услышала.

– Прошу вас! – крикнул я. – Пожалуйста, остановитесь!

Она продолжала бежать, и я пустился вдогонку. В следующую минуту она резко свернула влево и скрылась в темном переулке. Без малейшего колебания я последовал за ней. Сердце мое бешено колотилось, и я задыхался от счастья при мысли, что и сейчас все еще могу спасти девушку.

Помню, как бежал, да. Помню, как надеялся. Помню, как весь дрожал от усилий. Помню, как колыхались ее золотистые волосы, исчезая в темноте.

Дальше не помню ничего. Ровным счетом ничего.

Я проснулся рано утром, раздетый, рядом с женой. В первый момент попытался убедить себя, что мои ночные приключения просто привиделись мне во сне. Однако при беглом осмотре обнаружил, что весь в какой-то грязи и в ссадинах. Я не поддался панике и не потерял головы. Тщательно вымылся, пока Мина не проснулась, и быстро оделся в свежее. Сегодня мы покидаем Лондон и возвращаемся домой. Это ужасно похоже на бегство.

Я не стал рассказывать жене о ночных событиях. А она ничем не показала, что хотя бы заметила мое отсутствие.

Что с нами происходит? Господи боже, что происходит со всеми нами?

Я не могу поверить – я отказываюсь верить – в самое худшее.

Из дневника Арнольда Солтера

15 января. Очень хороший день.

Пару недель я не имел особой возможности писать здесь, все мое время занимала работа на «Пэлл-Мэлл». Я сочинил для этого возрождающегося печатного органа множество заметок[59], в которых требовал не только самого сурового наказания для преступников, совершающих нападения на нашу столицу, но также и масштабного пересмотра всего нашего поведения как нации. Снова и снова я доказывал, что нам следует вернуться к изначальным принципам: сила, стойкость в убеждениях и готовность в определенных ситуациях принимать меры, которые людям слабым и нерешительным могут показаться жестокими.

Слова лились из меня потоком. Я уже давно не писал столь легко и бегло. И читатели откликнулись весьма живо. Мне сообщили, что письма с одобрительными отзывами приходят мешками.

Сегодня днем я посетил редакцию – по приглашению не кого иного, как мистера Сесила Карнихана, – и должен сказать, впечатления от визита остались самые приятные. Встреченный у дверей предупредительным клерком, я был с большой помпой препровожден к кабинету заместителя редактора, который принял меня без малейшей задержки и, невзирая на ранний час, поднес мне бокал хорошего вина – другими словами, обращались со мной со всем уважением и почтением, на какие вправе рассчитывать человек моего ранга. Ничего общего с предыдущим визитом!

Когда клерк удалился, а я удобно уселся напротив моего друга Карнихана, молодой газетчик подался вперед в своем кресле и поднял в тосте свой бокал:

– Ну, мистер Солтер…

Тут молокосос умолк, вне сомнения, ожидая, что я настойчиво попрошу впредь называть меня просто по имени.

Черта с два! Я и не думал доставлять ему такое удовольствие.

Просто отпил глоточек вина и стал ждать.

– Мистер Солтер, – наконец продолжил Карнихан. – Я пригласил вас сегодня, чтобы принести вам свои самые сердечные поздравления.

Я был скромен и великодушен.

– Вы очень добры.

– С тех пор как на наших страницах начала появляться ваша колонка, тиражи газеты значительно выросли. Никто не скажет, что я человек мелочный или не способный признавать свои ошибки.

Я улыбнулся.

– А посему я счастлив сообщить вам, сэр, что вы были правы, а я заблуждался. Действительно, в обществе есть большой интерес к мнению человека, подобного вам. Ваши аналитические заметки сделали вас знаменитым, а нас всех изрядно обогатили.

– Я только рад, что в конце концов вы всё поняли, – сказал я. – Однако без вашей поддержки я бы нипочем не поднялся на нынешний уровень. Не будьте слишком строги к себе, мистер Карнихан. Ведь именно благодаря своей мудрости вы сумели признать истинность моих суждений… в конечном счете.

– Благодарю вас, – сказал он. – И я хочу, чтобы вы знали, насколько высоко все мы в «Пэлл-Мэлл» ценим вашу работу. В самом деле, вы стали полноправным членом нашей большой семьи. Если вам что-нибудь от нас понадобится… что угодно…

– Вы очень любезны, – улыбнулся я. – Но вам совершенно не о чем беспокоиться. Я простой человек, умеющий наслаждаться простыми удовольствиями. Меня нельзя купить.

Казалось, при этих моих словах он вздохнул с облегчением.

– Я не собираюсь покидать вас, мистер Карнихан, ради какой-нибудь другой, более богатой газеты. В «Пэлл-Мэлл» вся моя жизнь. Будьте уверены, сэр, пока вы во мне нуждаетесь, я останусь с вами.

Молодой человек просиял:

– Превосходно, коли так!

– Наше здоровье, – произнес я и опрокинул в рот остатки вина.

– Позвольте налить вам еще, – сказал Карнихан и с чрезвычайным проворством наполнил мой бокал, подавшись ко мне через стол. После