Радиус 227 - Артем Юрьевич Матюшенко

Добрел до озера и полежав на мелководье, с трудом но поотдирал и посрезал с себя остатки окровавленной одежды. Только сейчас понял, что не озаботился сменкой оставшейся в рюкзаке и обратно топал почти голым. Наверное, идущий в этих местах человек в трусах и панаме, вызвал бы немалое удивление. Но эпатировать было некого, места были безлюдные и Димка без приключений добрался до места своей лежки. Чувствовал себя уже бодрее, хотя и болела натруженная нога и еще ныло раздробленное плечо, но принял решение сегодня еще отлежаться, а завтра с самого утра отправиться в земли пришлых.

Утром чувствовал себя намного лучше. Проснулся зверский аппетит, такой, что умял две банки тушенки, выпил остатки сладкого чая и собрав вещи, наконец продолжил путь. Хотя, по Димкиным прикидкам до крепости оставалось не более полутора десятков километров, путь дался с трудом. Примерно после каждых пары километров Димка останавливался отдохнуть. После десятка кэ-мэ был мокрый от пота, словно его окатили водой из ведра. Даже появилась мысль остановиться на длительный отдых, а оставшиеся несколько километров оставить на завтра. Но сжевав сухарь и попив воды, решил идти дальше.

Помнил по письмам Логунова, что крепость небольшая, но все же ожидал большего. Деревянные постройки, на небольшом холме, обнесенные частоколом. Самое большое здание — двухэтажный сруб из толстых бревен, скорее походил на дачу чиновника средней руки, чем на крепость. Димку увидели метров за четыреста из ворот выехала пара всадников. Но не подъехали близко, а обогнув Димку по большой дуге, конные воины вернулись обратно. В воротах его ждало несколько вооруженных воинов в кожаных доспехах и священник или монах — лысый словно колено мужичок в серой рясе, подпоясанный куском толстой веревки. В руках этот «святой» человек держал стеклянную бутылку из более продвинутого мира и какой-то свиток.

— Разумеешь по нашему? -спросил он Димку.

— Да, все понимаю, знаю язык. -кивнул парень.

— Тогда встань тут! -указал ему место человек в рясе и окропил Димку водой из бутылки, — Прежде чем внутрь запустим, должны тебя на одержимость и магию проверить.

Димка пожал плечами и встал на то место, куда указал лысый, но тут же его ноги чем-то сжало и мир перевернулся. Димка понял, что петля захлестнула его ноги и он повис вниз головой прямо в воротах приграничного укрепления.

— Что за беспредел! Я к вам по делу шел! -попытался воззвать он к голосу разума лысого и стоявших рядом воинов, но один из них размахнулся толстым древком копья и в голове парня взорвался фейерверк и тут же навалилась тьма.

Димка пришел в себя в каком-то подвале. Болела нога, плечо, саднили раны от когтей Рофтара, но голова просто раскалывалась. Он был привязан, за руки и за ноги к широкому столу, а может к специально сколоченному приспособлению напоминавшему стол. Почему решил, что оказался в подвале? Так стены выложены большими камнями и низкий каменный свод давил сверху, свет падал сверху из небольшого окошечка под самым потолком. По крайней мере все это напоминало подвал.

— Он уже пришел в себя! -раздался голос где-то за головой и поэтому Димка не мог видеть кто это крикнул.

— Да? Странно, он должен был прийти в себя только часа через два-три. Ты точно влил в него несколько ложек маковой настойки? -спросил кто-то скрипучим старческим голосом.

— Точно так, отец настоятель.

— Ну хорошо, раз наш «гость» очнулся, то приступим к пыткам не откладывая. -со смешком ответил голос настоятеля. — Брат Рагдил, жаровня готова?

— Ваше преподобие, все давно готово, сейчас принесем! -откликнулся первый, а Димка наконец-то увидел отца настоятеля.

Сухощавый, высокий старикашка с редкой седоватой бородой и острым длинным носом, которым он казалось хотел проткнуть пленника. По крайней мере, у Димки сложилось такое впечатление, что он как дятел сейчас клюнет его этим своим острым шнобелем, когда настоятель склонился над ним.

— Что вам от меня нужно? -спросил он старика, но тут же получил хлесткий удар веревкой и чей-то голос, принадлежавший третьему действующему лицу крикнул:

— Ты должен говорить — ваше преподобие, когда обращаешься к настоятелю нашей обители. Ваше преподобие, понял!

— Ничего, брат, главное смирение, а не наши звания и титулы. -ответил старикашка, театрально закатив глаза и подняв ладони, — Признание. Только чистосердечное признание, что ты со своим дьявольским оружием шел в земли баронства для всяких злодеяний. Облегчи душу, расскажи мне все, а брат Базилон запишет нашу душеспасительную беседу.

В это время дверь снова открылась и пыхтя, что-то стали спускать по ступеням, а потом Димка ощутил тепло исходившее от разведенной жаровни.

— А потом? — Димка все же проигнорировал ранг старика и вновь ожидал удара, но в этот раз его не последовало, видно местная «братва» решила не тратить силы на удары веревкой, если уж решили пытать его каленым железом.

— Что потом? -даже удивился остроносый старик, — Потом тебя сожгут, но совесть твоя будет чиста как слеза младенца и душа твоя, тоже очистится от ереси несколько лет назад пришедшей в наш мир.

«Вот зашибца! Сначала пытать будут, а после все одно сожгут, сволочи!» -подумал Димка, но ответить не успел, да и на языке крутились лишь матерные выражения, как хлопнула входная дверь и по каменным ступеням застучали ноги нескольких человек, но видеть их парень, опять же не мог.

— Бертран, ты схватил человека едущего в мои земли! Ты забываешься, Бертран! -зазвучал в подземелье властный раскатистый голос.

— Ваше преподо… -попытался поправить говорившего тот самый брат Базилон, но тут же получил жесткий ответ вошедшего.

— Заткни своего монашка, Бертран, иначе ему вырвут язык уже в подземелье моего замка! Как ты посмел схватить и пытать неизвестного человека едущего в мои владения?

— Он не ехал, а шел пешком, господин барон.

— Не суть! Тебе известно, что он высший?

— Он чужак и у него было сатанинское оружие. -попытался оправдаться отец настоятель, но барон вновь взревел:

— Освободите пленника! -приказал он своим людям, а когда быстрые руки его слуг срезали путы, продолжил но уже вкрадчиво и шипя словно рассерженная змея:

— Не забывай, Бертран, что обитель ордена стоит на моих землях. Ты и твои серые прихлебатели-братья нужны до тех пор, пока они несут службу в крепости и некоторых феодах. Если от них будет больше проблем, чем пользы, то я найду им другое применение! Например с кайлом на рудниках или с лопатой на орошении полей.

Дверь хлопнула и Димка понял, что говоривший барон покинул подземелье, а его подхватили слуги и буквально на руках вынесли из подземелья монастырской обители. Когда они вышли из ворот небольшого монастыря, он увидел трех удаляющихся всадников. Его самого посадили в телегу, где на дне лежало пахучее сено и повезли следом. Через какое-то время, они въехали во двор, как понял Ковалев, баронского замка, который был чуть побольше и помощнее приграничной крепостицы. Но ключевое слово — чуть. Тот же частокол вокруг нескольких деревянных строений, такие же бревенчатые срубы, разве что сам замок был не двух, а трехэтажным строением первый этаж которого был сложен из грубо отесанного камня, да еще у ворот стояла небольшая платформа с навесом от дождя, для стрелков.

Когда вылез из телеги, обратился к одному из воинов слуг:

— Скажи, любезный, как мне к вашему барону обращаться?

— Когда к его милости вызовут, тогда и обратишься. -ответил ему коренастый детина в кожаном панцире и войлочной шапке напоминающей колпак. Потом этот здоровяк показал на Димку и бросил двум другим воинам сопровождавшим его в поездке от монастыря до замка:

— Этого в подвал ведите, пусть ночку в холодной посидит, разговорчивее будет.

Точно такие же каменные стены, точно такой же давящий низкий свод, как в первой его темнице и такое же небольшое оконце под потолком, в которое взрослому человеку не просунуть и голову. Когда за Димкой захлопнулась тяжелая дверь и скрежетнул крепкий засов, он вздохнул почесав затылок:

— Зашибись! Из огня, мля, да в полымя. Вот это, я сходил в гости.

Солома в углу камеры зашевелилась и оттуда высунулась удивленная мужская голова.

— О, вы говорите по русски? Так неожиданно,