Манускрипт - Геннадий Борисович Марченко

какой-нибудь кусачей твари. Впрочем, как мне шепнул Артамонов, перед нами была поставлена задача слегка засветиться перед хозяином постоялого двора и его обитателями, причём засветиться именно как англичанам. Это для версии англосакского следа в разграблении храма. Здесь мы смогли наконец по-человечески помыться, так как вода в краны поступала из-под земли благодаря насосу, расположенному прямо во дворе, а заодно наполнили слегка опустевшие за время пути баклажки.

— Море, красота-то какая… — глядя перед отбоем с балкончика на синюю гладь, мечтательно протянул Толя Самокутяев. — Я перед войной успел побывать в Крыму, на всю жизнь запомнил. И здесь виды не хуже.

— Говорим на английском, — тихо напомнил я ему на языке Шекспира, и Толя испуганно заозирался. — В следующий раз доложу командиру.

На следующий день ночевали в Панаджи, являющемся столицей не только провинции Гоа, но и всей Португальской Индии. Бомбей тоже когда-то, как сказал Артамонов, являлся частью Португальской Индии, но в XVII веке был передан в качестве приданого за португальскую принцессу английскому королю Карлу II. Хотя мы теперь и оказались как бы на территории другого государства, однако никакой границы здесь не существовало, никто не требовал предъявить вещи и паспорта к досмотру. Мы и представителей власти видели лишь однажды издалека в виде таратайки с пассажиром явно европеидального типа.

Снова всё прошло без проблем, и утром под аккомпанемент накрапывавшего дождика снялись в путь. Последняя ночёвка перед прибытием в Тривандрам состоялась возле городка Каннур. После двух ночей на постоялых дворах мы вновь запрятались в дебри, расположившись маленьким табором на берегу местной речушки. Здесь-то нас и поджидала проблема в виде какой-то ползучей гадины, цапнувшей за запястье Володю Кайманова, он же Дэвид Уилсон.

— По-моему, это была цепочная гадюка, она же гадюка Расселла, — констатировал Самокутяев, выслушав от пострадавшего описание увиденной при свете костра змеи. — Хорошо, что ты успел разглядеть, как она выглядела, у меня как раз должна быть соответствующая сыворотка.

Он быстро развёл порошок и шприцем внутримышечно ввёл Володе спасительную субстанцию. К тому моменту рука несчастного стала уже опухать, он даже пытался отсосать яд, но был остановлен нашим врачом, заметившим, что во рту у Володи могут быть маленькие ранки, и через них яд так же попадёт в его организм.

Всю ночь наш бедолага со стоном ворочался с боку на бок. К утру его рука сильно распухла, но главное — член нашей команды был жив и в целом чувствовал себя вполне неплохо. Только работник в ближайшие несколько дней из него не ахти какой — с такой рукой много не натаскаешь.

Артамонов был мрачнее тучи, но, как по мне, мы ещё дёшево отделались. Одним больше, одним меньше — ничего страшного, так я командиру и сказал. Тот в ответ только махнул рукой.

К 6 часам вечера 27 августа 1942 года мы прибыли к Тривандраму. В зарослях устроили небольшое совещание. Артамонов на капоте машины развернул карту, где был отмечен тайник с оружием, до которого оставалось всего несколько километров. Решили не мешкать и сразу двинулись по едва заметной дороге через джунгли в объезд города. Тайник располагался у подножия развалин древнего строения, сейчас уже трудно было понять, то ли это храм когда-то был, то ли дворец местного раджи. Смазанные и завёрнутые в тряпицы пистолеты были на месте.

Оставив товарищей и машины, мы с Артамоновым выдвинулись в сторону самого храма Сри Падманабхасвами, находящегося в городской черте. Что ж, визуально храм мало отличался от того, который я видел десятилетия спустя в роли экскурсанта. Всё тот же восьмиярусный ковчег, щедро изукрашенный декоративной отделкой, многочисленными колоннами, фигурами индийских божеств и изображениями мифических животных. Он и сам по себе в лучах заходящего солнца выглядел великолепно, но главные его сокровища хранились внутри, и они должны были помочь СССР в битве с фашистской гидрой.

Глава 11

Старт операции назначили на вечер следующего дня.

Если всё пройдёт по плану, то к утру 29 августа мы должны управиться и покинуть это кажущееся пока гостеприимным место. Охрана храма, если верить нашему информатору из консульства, чисто символическая, ворота закрываются сразу после захода солнца, а закатиться оно должно в районе семи часов вечера — мы уже успели привыкнуть к этим ранним тропическим сумеркам. Народ рассосётся, охрана внутри храма расслабится, тут-то мы и нагрянем. Штурм ворот не выглядел грамотным вариантом, равно как и задней двери, которой пользовался обслуживающий персонал, но помогла смекалка.

Учитывая, что зайти в храм мог лишь правоверный индус, в лавке недорого я приобрёл хлопковую курту (так называлась рубашка до колен без воротника), шальвары (шаровары) и крепкие, из свиной кожи сандалии. Из телячьей в Индии по понятным причинам ничего не делали, почитая коровье племя за священное. Подумав, купил и простенький, чтобы не выделяться, тюрбан, он же чалма. С накладными бородой и усами, из-за которых мне регулярно приходилось бриться, чтобы декорация нормально клеилась к коже, я выглядел почти настоящим индусом, если не считать чуть более светлого, чем у местных, цвета лица. За время, проведённое в Вегасе, я прилично загорел, да и здесь солнце не было такой уж редкостью даже в сезон дождей, но всё же колер моей физиономии был на тон светлее, чем у порядочного индуса. Так что пришлось наведаться в лавку, торгующую парфюмом и прочей бабской хренью, где я подобрал баночку с соответствующего оттенка тональным кремом. Зеркальце купить не догадался, не снимать же зеркало заднего вида с машины, поэтому на следующий день Артамонов лично занялся раскраской моей бородатой рожи, рук и стоп, в общем, тех частей тела, которые не были скрыты местными тряпками. Зато результат порадовал, если исключить слишком уж утончённые для индуса нос и губы. Подумав, я в ноздри засунул по маленькому ватному шарику, чтобы ещё больше приблизиться к нужному образу, а вот с губами ничего не поделаешь, разве что подчернили немного, поскольку для индуса цвет моих губ тоже был слишком светлым.

— Красавец, почти не отличить от аборигена, — окинул меня оценивающим взглядом командир группы, отойдя на пару метров.

Его мнение поддержали и остальные. Им предстояло после закрытия храма скрытно занять позиции на заднем дворе и дожидаться, когда я открою дверь служебного входа. Можно было бы снять изнутри запор и с главных ворот, но нам ни к чему случайные свидетели, которые откровенно удивились бы, узрев, как какие-то чужаки выносят из храма тяжёлые ящики. Там же, на заднем дворе, будут стоять и наши грузовики.

Артамонов показал