Первенцы - Дарья Чернышова

Итка наблюдала, как лапа с длинными когтями опускается в кровавый след. Медведица наклонила косматую голову, принюхалась, последовала за запахом. Сделав пару грузных шагов, встала. Пасть наполнилась вязкой слюной, приоткрылась, и, капая белесой пеной, медведица шершавым языком слизала с земли маленький комок плоти. Итка ощутила на языке знакомый вкус собственной крови.

В голову пришла странная, немного чужая мысль: «Такое случается с нами нередко. Сколько умерло первенцев, не родившись, и сколько умрет еще». Итка утерла дрожащими пальцами губы, ледяные, как у покойницы. «Что мне теперь делать?» – без слов спросила она кого-то. «Жить, – без слов отвечали ей, – и помнить».

Она протянула руку, чтобы взять острый камень, замешкалась и подняла его, глухо радуясь этому весу в ладони. Перерезала мешающий колтун у уха, бросила в реку путаный пучок волос. «Куда уходят духи, когда на курганах всходит трава?» – подумала Итка, глядя, как воды уносят ее локоны вместе с болью. Стало легче. Может быть, оттого, что она теперь не одна.

Медведица выбрала уже место для зимовки – ее берлога находилась совсем недалеко. Звала Итку с собой, рвалась к теплу и безопасности. Зима уже стучалась в окна и двери сотней холодных рук, приговаривала: «Кто не спрятался – я в том не виновата».

Итка горько улыбнулась, подумав: «Я могла бы проспать выборы. Или не просыпаться вовсе. Никто ведь не знает, где меня теперь искать». Потом эта мысль показалась не такой уж глупой: Итка сможет жить в лесу, она чует его, слышит шепчущие голоса. «Никого не бойся», – сказал ей Марко. Она не боялась, она устала. Медведица легла рядом, почесывая крупную морду. Хорошо, наверное, когда все остальные боятся тебя.

Итка прижалась всем телом к густому звериному меху. Так ли она нужна Отто Тильбе? Он даже женился на ней без ее участия. А она, в сущности, никогда не испытывала трепета, думая о предстоящей свадьбе. Вся эта суета воспринималась как должное и за годы успела Итке порядком надоесть. Не потому ли она не послала жениху весточку? Все это может обойтись без Итки. У нее своя, иная дорога…

…была.

Итка во всех чертах помнила лицо Марко. У него мало общего с Гашеком, с ней – и того меньше. Ольшанские – сильная кровь. Итка все еще чуяла ее запах.

Разве кровь эта пролилась напрасно?

Медведица заворчала и поднялась на лапы. Итка забралась на широкую спину и легла, держась обеими руками за толстый загривок. Прочь отсюда, куда угодно, лишь бы только подальше. Дождь ушел в сторону, ненадолго дал земле передохнуть, но обещал вернуться с новыми силами. Итка поежилась от приступа боли в затылке. Кругом одни только голые ветви и сонные, ленивые зверьки. Отчего бы и не забыться здесь: перестать говорить, завыть волчицей, застрекотать, как ночная цикада? Лес отвечал тревожным шепотом, но Итка не могла ничего разобрать.

Они перебрались через неглубокий, залитый водой овраг и вышли на грибную поляну. Тихое место, даже приятное, но Итка крепче вцепилась в медвежью шерсть: здесь люди. Двое, без оружия и лошадей, очень уж маленького роста. «Да что со мной, – сама себе удивилась Итка, – это же просто дети».

Девочка лет десяти и маленький мальчик собирали грибы в плетеные туески и так увлеклись, что, похоже, забрели слишком глубоко в чащу. Под лапой медведицы треснула ветка. Мальчик обернулся, взвизгнул и дернул сестру за юбку. Взглянув на Итку, старшая побледнела, попятилась и сильно-сильно сжала в ладошке висящий на шее амулет из кроличьей лапки.

– Это вам не поможет, – сказала Итка. – Лучше просто бегите.

Уговаривать их не пришлось. Девочка, бросив туесок, схватила брата за руку, и они помчались прочь – домой, туда, где их кто-то любит и ждет. «Будь эти дети племянниками Бруно, – отчего-то пришло в голову Итке, – он убил бы их, не раздумывая».

Медведица потянула носом. Итка вскинула голову. Неужели она? Замелькали деревья, закружилось беспросветное небо.

Это в самом деле оказалась она – равнодушная вороная кобыла, в ожидании хозяйки спокойно пьющая воду из канавы. Сердце заколотилось быстрее. Хозяйка лихо спрыгнула на землю и тут же согнулась от рези в животе. «Кровь остановится, боль пройдет, – сказала себе Итка, прощаясь с одинокой медведицей, – но я никогда об этом не забуду». Весь скарб сохранился в целости, и каждая мелочь, каждый шов, каждый кусочек припасенной пищи стал настоящим сокровищем.

– Спасибо, – шептала Итка, поглаживая лошадиную морду, – спасибо, что ты им не досталась.

Кобыла фыркнула и ударила копытом. Итка согласилась: не стоит задерживаться, когда впереди такой длинный путь, а погода собирается буйствовать. Пусть будет буря, пусть грянет шторм, пусть вода затопит поля и долы. Пусть небо стенает и плачет о бедах Итки, потому что у нее не осталось времени.

Она застегнула Якубов плащ у шеи и натянула капюшон. «Пусть Бруно думает, что победил, – заговорил в голове знакомый голос, – победить должен Отто Тильбе». Итка собралась с духом и поставила ногу в стремя. «Держи спину прямо, – уже другим тоном добавил он, – скачи вперед». Итка зажмурилась и забралась в седло.

Сегодня кровь ее напоила землю, а земля эта вскормит однажды чужих детей.

Глава 21. Рыцарь жезлов

Поводок настойчиво потянул вправо. «Я не смогу тебя сопровождать, – объяснял накануне Фирюль, – мне нужны свободные руки». Он шел рядом, шелестя по полу дорожным плащом, а Сорванец, непривычно спокойный, цокал когтями чуть впереди.

Много воды утекло с той ночи среди курганов. Старуха сильно задержалась в Кирте, если, конечно, не ездила куда-нибудь еще: служанки либо в самом деле ничего не знали, либо опять притворялись. А сегодня утром в усадьбе поднялся такой переполох, что юная госпожа догадалась – едет. Ее нарядили в серое платье – Нишка не жаловала яркие цвета – и причесали почти как в день свадьбы. Такой госпожу встретил Фирюль и сказал: «Пора».

За поворотом ждал недлинный коридор, по которому давным-давно она в последний раз шла без поводыря. Мыслями юная госпожа возвращалась снова и снова к ночной беседе в свечном чаду.

«Я бы не советовал вам обоим лезть в такие игры, – растягивает слова Отто, выслушав намерения друга. – Это плохо кончится».

«Разве что для госпожи Нишки, – говорит Фирюль, наверняка ухмыляясь. – Только ты не посылай ей заранее весть о вашей гостье».

Отто постукивает пальцами по столу.

«Не стану, разумеется. Иначе тут же вернется. Я сам все подготовлю к приезду лучезарной госпожи».

«Надо же, вдруг заговорил как хозяин, – пытается поддеть Фирюль. –