Двадцать два несчастья. Том 7 - Данияр Саматович Сугралинов

От такого моего внимания Алиса вскинулась и с триумфальным видом уставилась на меня.

— Так, — покачал головой я с неодобрительным видом. — Это все, что у тебя есть из одежды?

— А что? Что не так? — посмотрела она на меня и на всякий случай одернула полы жакета.

— Поехали! — решительно бросил я.

— Куда? Я никуда с тобой не поеду, — психанула она.

— Поехали, поехали, — усмехнулся я и добавил: — Сама пойдешь или на руках тебя нести? Думаю, твоим подчиненным это понравится.

— Ты мне обещал разговор, я слушаю тебя! — огрызнулась Алиса. — Тут говори!

— Нет, разговор будет там, где и должен быть. Иначе ты мне не поверишь.

Я прекрасно знал, что любопытство у Алисы Олеговны было патологическим — ни одна загадка не могла пройти мимо нее, чтобы она не попыталась ее разгадать. Вот на этом я и решил сыграть. Демонстративно взглянув на часы, я объявил:

— У тебя есть ровно три минуты, чтобы переодеться или хотя бы переобуться во что-то более удобоваримое. Я жду внизу. — И с этими словами развернулся, чтобы выйти.

— Эй, эй, постой! — закричала Алиса и схватила меня за рукав куртки. — Подожди! Что? Куда ты меня решил потащить?

— В одно место, — с жутко загадочным видом сообщил ей я. — Но на каблуках там точно нельзя. У тебя каких-нибудь теплых ботиночек или валенок нету? И штаны какие-нибудь, лучше ватные, или хотя бы рейтузы с начесом желательно надеть.

Глаза у Алисы Олеговны стали размером с блюдца.

— Ну… здесь у меня есть лыжный костюм, — немного придя в себя, пробормотала она. — Мы иногда с девчонками после работы зимой ездим на лыжную базу, поэтому я тут его держу. А еще одежда для фитнеса.

— Тогда надевай лыжный костюм. А обувь?

— Обувь тоже есть.

— Одевайся. Шапку не забудь и варежки, — тоном строгого папочки велел я, а сам вышел из кабинета, чтобы окончательно не смущать ее.

Сам прошел в приемную. Секретарша сидела и хлюпала — глаза у нее были на мокром месте.

— О чем печалитесь, девушка? — бодро и весело спросил я.

От такой моей наглости лицо у нее вытянулось, и она, уставившись на меня со смесью злости и ненависти, выдавила:

— Да вы… вы…

Дальше сформулировать мысль у нее не получилось, и она еще больше захлюпала.

— Ничего не понял, — вздохнул я. — То вы меня не пускаете, то рыдаете. Я, видимо, произвел на вас неизгладимое впечатление.

Девушка взбешенно зыркнула на меня, гордо хлюпнула в последний раз покрасневшим носиком, высоко задрала подбородок и продефилировала из приемной куда-то в сторону коридора, где вдалеке я увидел дамскую комнату. Ну вот и хорошо.

Пока Алиса Олеговна ковырялась, переодеваясь, а дамочка-секретарша пошла уничтожать следы расплывшегося макияжа, я на всякий случай тихонько прихватил со стола пару фирменных бланков, сунул их в портфель и с невозмутимым видом уселся в кресло для посетителей, приготовившись ждать. Но долго ждать не пришлось — минут через пять вышла Алиса Олеговна, облаченная в лиловый лыжный костюм с ярко-розовыми полосками на рукавах, темно-лиловую шапочку и ярко-розовые угги. Взглянув на меня, она спросила:

— Так пойдет?

— Да, — одобрительно кивнул я. — А теперь пошли, только быстро.

— А где Оля? — спросила она.

— Сейчас придет, она по делам вышла, — с очень важным и крайне компетентным видом сообщил я и потянул Алису за собой.

— Куда ты меня тащишь? — возмущенно прошипела она. — Подожди, Сергей, объясни мне, что происходит?

— Быстрее, быстрее, Алисонька, — озабоченно шептал я. — Иначе все пропало.

От такой борзости Алиса совершенно потеряла свою былую воинственность и шла за мной, переставляя ноги, словно марионетка. Я усадил ее в машину.

— Твоя? — Она приподняла брови.

— Вроде того, — хмыкнул я и плюхнулся на водительское сиденье.

Алиса хихикнула.

— Пристегнись, — напустив на себя серьезный вид, свирепым голосом велел я, и мы рванули с места.

И часа не прошло, как мы уже въезжали в Моркинский район. По дороге Алиса сперва пыталась скандалить, затем выведать, куда мы едем и зачем, а когда не вышло — обвинить меня в том, что я ее похитил.

Но на все ее нападки и вопросы я молчал, как партизан, и не сдавался. Она и возмущалась, и угрожала, и пыталась подлизаться, но я был аки скала и сказал, что ничего говорить не буду, пока она сама не увидит и не скажет свое мнение.

Тогда Алиса надулась и целых две минуты игнорировала меня, а я наслаждался относительной тишиной и скоростью.

И вот мы въехали в Морки. Завернули по знакомой дороге и покатили через лес к санаторию. Вековые ели плотно обступили нас густой зеленой стеной, а снег забелил все вокруг до рези в глазах.

— Божечки, какая красота! — невольно вырвалось у Алисы, которая крутила головой, рассматривая этот гигантский еловый лабиринт. — Прямо сказка!

Заваленные снегом ели действительно выглядели так, словно мы в гостях у Деда Мороза.

— Это только начало, — пообещал я и продолжил рулить.

Через пару минут мы уже были у ворот. Я бибикнул охраннику, который уже знал мою машину и пропустил нас, и мы подъехали к зданию санатория.

— Вот! — торжественно произнес я.

— Что это? — растерянно спросила Алиса, слегка брезгливо рассматривая вывалившиеся ступеньки и отбитую штукатурку на фасаде.

— Это санаторий, — просто пояснил я.

— И что? Зачем ты меня сюда привез?

— А то! Это тот самый санаторий, куда я вложу деньги за продажу своей доли в твоей компании. Ты же не собираешься терпеть меня среди акционеров?

С этими словами я, не дав ей опомниться, потащил внутрь.

— А теперь смотри, Алиса.

Схватив ее за руку, я начал подниматься, увлекая за собой наверх по ступенькам.

Там я открыл дверь, и мы ворвались в холл.

— Быстрее! — скомандовал я, и мы со всех ног побежали по гулким коридорам.

— Быстрее, еще быстрее! — поторапливал я.

Не то чтобы я решил поиздеваться. Но, во-первых, время поджимало — Александра Ивановна дала мне всего несколько часов, — а во-вторых, я не хотел дать Алисе возможность засыпать меня глупыми вопросами, потому что еще в дороге она мне жуть как надоела. Поэтому я сразу же затащил ее в галерею с минеральным источником.

— Вот! — выдохнул я, когда мы остановились в центре зала.

Затем подошел к щитку и включил два рычажка, как это делала обычно Тайра Терентьевна, которой