Властелин воды - Доун Томпсон

– Ты действительно где-то ее прячешь, Линдегрен? – возбужденно зашептал барон, как только за Генриком закрылась дверь. – Это с Рэбэккой ты был всю эту неделю?

Клаус сжал зубы. Гильдерслив был прозрачен, как стекло в трясущейся от порывов ветра раме. Его совершенно не волновало, что дочь могут скомпрометировать, лишить невинности. Важно было только, чтобы она была жива, чтобы с этого можно было сорвать куш. Его ничуть не заботило ее благополучие, ее безопасность. Его волновало только, как рассчитаться со Смэдли, покрыть долг, и избавиться от непокорной дочери. Чтобы можно было спокойно переходить к новым пари и ставкам. Клаус начал закипать от злости.

– Она жива, – процедил он сквозь зубы, – но я был не с ней. Я джентльмен, сэр. И я сказал вам правду. Я искал ее, пока не нашел, – это произошло только сейчас. Она спасалась бегством от ненавистного брака, который вы пытаетесь ей навязать, как и в прошлый раз. И будет сбегать еще и еще, если вы будете на этом настаивать.

– Он был прав! Ты таки где-то ее спрятал!

– Да, я предоставил ей убежище. Я хочу, чтобы она стала моей женой, Гильдерслив. Если бы не эта дурацкая дуэль и ваша непроходимая глупость, я бы уже возвратил ваш долг Смэдли, а мы с вашей дочерью уже давно были бы женаты.

Ухмылка барона померкла.

– Он не откажется. На это можно даже не надеяться. Дуэль состоится, но, как я уже говорил, он неизлечимый пьяница. Он уже и сейчас много выпил, сами видели. Через час он будет вдрызг пьян. Если бы не эта треклятая буря…

– Я джентльмен, сэр. К тому же отличный стрелок. Мне необязательно спаивать его, чтобы победить. Я воспринимаю это как оскорбление в свой адрес!

– Да-да, как пожелаете… Но что, если нам все же провести дуэль сейчас и забыть, как досадное недоразумение? К черту бурю! Что плохого в том, что мы воспользуемся его опьянением и погодными условиями в наших с вами интересах и тем самым увеличим шансы на победу? Поверьте, у меня нюх на такие вещи. Я же все-таки игрок, Линдегрен!

– Мне это слишком хорошо известно! – бросил Клаус, саркастически приподнимая бровь и поджимая губы.

– Мы же не преднамеренно его напоили. Он сам набрался, без нашей помощи. Мы здесь не при чем, слава божественному провидению! Так пусть провидение возьмет нас под свое крыло!

– Меня можете смело вычеркивать, Гильдерслив. Мне был брошен вызов. Это дает мне право выбора, и я говорю, что нам лучше подождать. Вам, может, и нет дела до собственной совести, но я не хочу, чтобы моя меня мучила. Независимо более того, накачаете вы его своим дрянным виски или нет, этот человек и без того в проигрышном положении – буря там или не буря. К тому же я не хотел бы начинать с этого.

– Начинать? – переспросил Гильдерслив.

Клаус откашлялся. Последние слова вырвались у него мимо воли – он случайно подумал вслух.

– Я… я имел в виду женитьбу, – выкрутился он кое-как. – Обман в любом его проявлении – не самое лучшее начало для семейной жизни.

– Гм-м. Вам решать. Но я бы все же…

– Как только буря уляжется. А Генрик тем временем вызовет секунданта Смэдли. И сам будет моим секундантом, так как я не знаю никого из присутствующих здесь гостей. К тому же я полностью ему доверяю.

– Очень некрасиво, Линдегрен. Сейчас вы наносите мне оскорбление.

– Пусть так, зато теперь мы квиты. И все будет как я сказал. Перед дуэлью Генрик проверит, чтобы Смэдли был трезв как стеклышко. Это моя забота, однако я надеюсь и на вашу порядочность, потому что, если он будет хоть слегка пьян, дуэль не состоится. Если этот человек встанет к барьеру подшофе или случится еще что-то непредвиденное, можете забыть о нашей так называемой сделке. Вы не получите от меня ни фартинга.

– Вы уверены, что так хорошо владеете оружием?

– Лучше, чем хорошо, – отрезал Клаус.

И так оно и было – от большого лука до боевого топора, от копья до рапиры – вот уже много веков. А что касается обращения с пистолетом, то он в свое время взял один или два урока в галерее Мантон. Такое оружие было настоящей роскошью! Особенно после всего того, которое ему пришлось осваивать прежде, пока он бывал среди людей.

– Хорошо, если так, – буркнул Гильдерслив, уходя.

Клаус брезгливо поморщился, когда дверь с громким стуком захлопнулась за ним и донесся скрежет ключа, поворачиваемого в двери. Все двери в его покоях закрывались на замок, так было с тех пор, когда астрал вышвырнул его на пол спальни в Гильдерслив Грейндж. Даже Генрика запирали в гардеробной. Они даже не подозревали, что старейшина может в мгновение ока покинуть эту жалкую тюрьму. «А стоило бы это организовать, просто чтобы посмотреть, как отвиснут их чертовы челюсти!» – подумал Клаус злорадно.

– Отлично сработано, милорд, – сказал Генрик, появляясь на пороге гардеробной.

– Ты слышал? – спросил Клаус, наливая себе бренди. Генрик кивнул, всем своим видом выражая удивление по поводу того, как Клаус вообще мог в этом сомневаться.

– Я не собираюсь драться со Смэдли, пока он лыка не вяжет. Бедный пьяница! Лучше бы мне предстояло драться с Гильдерсливом. Этого человека не мешало бы хорошенько отхлестать.

– О какого рода договоренности вы с ним говорили, милорд?

– Ха! Погоди и сам увидишь, Генрик.

– Милорд, если этот человек получит хоть мизерную подачку, то присосется к вам, как пиявка, и будет до конца своих дней тянуть из вас деньги.

– С бароном Гильдерсливом я и сам как-нибудь разберусь, – сказал Клаус, с отвращением помешивая бренди в бокале. – Я до сих пор чувствую себя не в своей тарелке среди смертных… я словно голый без своего второго «я».

– Это пройдет, – заверил Генрик.

Клаус оставил свой бокал в покое и посмотрел ему в глаза.

– Я не имею права об этом просить, но, сам знаешь, должен. Не бросай меня, старина.

Старейшина помедлил с ответом, потом его сморщенные губы растянулись в грустной улыбке.

– Я никогда не покину вас… духом, милорд. Помните, я сказал, что останусь там, где от меня будет больше пользы, и пока вы не перестанете нуждаться в моей помощи?

Клаус кивнул.

– Ты повторяешься.

– Я уже слишком долго живу, чтобы от этого отказываться. В отличие от вас, я обожаю бессмертие – даже в столь престарелом, ветхом состоянии. Когда-нибудь и вы бы к этому пришли, если бы остались. Вы быстро постареете – как стареют все смертные, понемногу с каждым годом, пока не… умрете. Простите, но перспектива вскоре вас потерять меня очень беспокоит. Мне больно из-за того, что удастся это преодолеть только по прошествии многих веков, когда я пересеку Золотой Предел богов и выйду на бесконечную пенсию. Мне будет вас не хватать на этом этапе существования. – Он покачал головой. – Любовь! – выдавил он насмешливо. – Все из-за проклятой любви…

– Когда ты оставишь меня? – спросил Клаус, со страхом ожидая ответа.