Египетский манускрипт - Борис Батыршин

– Здрасьте, Евгений Петрович! – Ромка замахал рукой. – А я как раз к вам собирался!

– А ну стой, любезный! – Барон ткнул тростью извозчика. Тот послушно приторомозил. – На, держи вот… пятак на чай.

– Благодарствуйте, вашсокородие! – Кучер безошибочно угадал в седоке офицера, хоть тот и был в штатском. – Счастливо вам добраться!

– Добрый день, сержант! – обрадованно прогудел Корф. – Какими судьбами?

– Да вот сумку хотел забрать… Привет, Яш! Как фотик?

– Все хорошо, спасибо, Роман Дмитриевич, – кивнул Яков.

Пару дней назад Ромка сопровождал сестру – тогда-то Яша и прообщался с ним поближе.

– Сумку твою мне прислали с вестовым, из казарм. Да, брат, крепко мы с тобой погуляли…

Ромка смущенно хмыкнул. Вчерашнего десантника трудно было удивить шумными загулами, но тут пришлось признать – слабо ему в коленках против царских офицеров. Школа не та, выучка. Наутро Ромка с трудом вспомнил, как солдаты под присмотром поручика – как, бишь, фамилия? – кулем грузили его в пролетку. Фу, неудобно как…

– Кстати, Николай Николаич велел тебе кланяться, – продолжал Корф, – и передал три бутылки вишневой – ты ее вроде хвалил.

Ромка кивнул. Вишневая и правда была хороша – помнится, Фефелов хвастал, что настойку самолично приготавливала его супруга.

– Ну ладно, что это мы все о водке да о водке… – поправился барон. – Это удачно, что мы тебя встретили. Ты, кстати, откуда взялся? Тебе что, тоже ключик доверили?

– Нет, меня Геннадий провел, – ответил Ромка. – Они с Витькой собрались в трактир, студента какого-то искать. Вот меня и подбросили – хотел сумку забрать. Ну и потом – я же обещал вас сводить к нам. Вот и пришел!

– Это ты, брат, молодец! – обрадовался Корф. – А то мы с Яковом уже собрались вдвоем идти…

– Простите, вы вот сказали, они в трактир пошли? – сделал стойку Яков. – А в какой – разговору не было?

– Вроде где-то на Сухаревке, – припомнил Ромка. – Витька не называл… щас позвоню, спрошу! – И Ромка потащил из кармана мобильник.

– А он что, и у нас работает? – с интересом спросил Яша. – А я-то думал…

– Не работает, – ответил Ромка. – Все время забываю, что у вас Сети нет. Ну извини, ничем помочь не могу.

– А может, вспомните, Роман Дмитриевич? Ну, насчет трактира? – продолжал допытываться Яша.

– Да нет, – помотал головой Роман. – Что на Сухаревке – помню, а названия не было. Шла речь, правда, о каком-то Григорьеве…

– Это же низок Григорьевский! – оживился начинающий сыщик. – Самый тихий из сухаревских трактиров! Игры там нет, ворье не ходит – все больше студенты, которые по книжным развалам.

– Все-то ты знаешь, Яша! – покачал головой барон.

– Так ведь тем и живу, вашсокородие! – подтвердил молодой человек. – В сыщицком деле без того, чтобы все трактиры знать, – никак невозможно! Так что, раз Роман Дмитрич вас встретили – может, я пойду? А то дело одно есть…

Корф понимающе кивнул – он не забыл, с каким недоверием Яков говорил о Геннадии и его компаньонах.

– Ладно уж, сыщик, иди… нет, постой! – спохватился вдруг барон. – А как мы на ту сторону попадем – подумал? Шарик-то от портала – у тебя!

– И верно! – Яков хлопнул себя ладонью по лбу. – Вот, держите, вашсокородие, только не потеряйте – вещь ценная, их благородие господин лейтенант мне голову оторвут.

– Ты поучи тетку щи варить. – Корф аккуратно спрятал драгоценную бусину в портмоне.

– Да, и вот еще что, вашсокородие! Вы уж не задерживайтесь – давайте часиков в восемь пополудни я вас тут ждать буду? А то мне еще барышню на ту сторону вести.

– Ладно-ладно, отведешь. Беги себе… сыщик! Ну что, Роман, друг мой, пошли?

Ромка замялся:

– Знаете, Евгений Петрович, я вот подумал – у вас одежды подходящей нет! Можно, конечно, купить, но это же сколько времени надо…

– А эта чем плоха? – Барон недоуменно оглядел себя. Он, как обычно, был одет в охотничий полотняный костюм с бриджами и высокими кавалерийскими сапогами. Вместо галстуха у барона был повязан клетчатый шейный платок; на голове красовалось щегольское английское кепи. Тонкая черная трость, увенчанная серебряным литым шаром, дополняла наряд джентльмена-англомана.

– Ну… немного необычно. Будут обращать внимание. Документы могут спросить, объясняться еще…

– Так что же делать? – встревожился барон. Об этом аспекте предстоящей прогулки он не подумал.

– Тут вот какое дело. Сегодня – ну, то есть там, у нас сегодня (Ромка с трудом привыкал к мысли, что «сегодня» могут быть разными), так вот, сегодня в Коломенском большой исторический фестиваль. Знаете, где это?

– Знаю, – кивнул Корф. – Там царская усадьба была. А теперь – сады яблоневые и коров пасут.

– Ну да. Только у нас там парк сделали и музей, – подтвердил Ромка. – Так вот, в этом парке сегодня фестиваль – ну, праздник такой – по случаю столетия Первой мировой войны…

– Войны? Мировой? – недоуменно нахмурился барон. – Это что ж, у вас мало того, что всем миром воюют, – так еще и по много раз?

– Их две было, – мотнул головой Ромка. – В смысле – две мировые войны. Я вам потом расскажу, Евгений Петрович, а сейчас – вот что. На фестивале разыгрывают представление – любители военной истории в мундирах, с оружием, устраивают сражение – понарошку, для зрителей. В точности как в прежние времена воевали. С пушками старыми, даже с броневиками…

– Представление? – еще больше удивился Корф. – А-а-а, это вроде как потешные полки… Занятно, что и говорить. Кстати, а что такое «броневик»?

– Это машина такая, обшита броней, с пулеметом, вроде «бардака» или бэтра[53]… я потом вам все расскажу, – спешно добавил Ромка, видя, что барон готов разразиться новой порцией вопросов. – Я вот о чем – может, вы наденете свою форму да и поедем туда? Вам же будет интересно – войны этой у вас еще не было, верно? Вот и посмотрите. Народу там много, и Москву по дороге можно посмотреть.

– Мысль хорошая, – кивнул барон. – А что, полиция, значит, на мундир мой и палаш внимания не обратит, а к этому, – он провел набалдашником трости по сюртуку, – непременно прицепится?

– Так ведь московские менты к реконструкторам привыкли! – весело ответил Ромка. – Иногда в метро народ и вовсе в кольчугах попадается – что там ваш мундир!

– Менты?[54]– недоуменно спросил барон. – У вас что, городовых на австрийский манер называют? Помню, были в Вене… Венгрии…