Наследница - Михаил Михеев

Мелианора наивно считала себя кукловодом. И что теперь? Она – всего лишь карта в руках куда более опытного игрока. Или, скорее, пешка, которой позволили прорваться в ферзи, а потом, когда пришел срок, не задумываясь, пожертвовали. Вампир мог гордиться своей игрой.

И вот он, миг триумфа – установка готова, и есть источник энергии для ее запуска. Какой? Да вот она, Кира. Инициированная королева темных эльфов. И пускай на Священный Трон, артефакт невероятной мощи, она еще не садилась, так что с того? Корона и браслет уже связали ее с ним, пускай даже сама Кира этого не знает. И ее кровь создаст тот мост, по которому хлынет огненный водопад!

Под конец вампир почти кричал, а Торн отрешенно думал, что все-таки вампиры склонны переусложнять любой процесс. Лично он сделал бы все намного проще, быстрее и качественнее, пускай и грубее. Однако и слушать он не забывал, собственные мысли ему не мешали. И, когда вампир закончил, осторожно поинтересовался:

– Скажи, я тебя правильно понял, что Киру ты будешь приносить в жертву?

– Ну да, совершенно верно. Тут, правда, необходим долгий и весьма сложный ритуал, но ничего, мы справимся.

– Не сомневаюсь, но… она же твоя дочь!

– И что с того? – искренне удивился вампир. – Таких, как она, у меня в каждом городе найти можно, а то и не по одной. Ты пойми, она же создавалась во имя Цели! Пускай теперь исполняет свое предназначение.

– Ну, ты и…

– Торн, я твое красноречие знаю. Но не стоит. Когда в игре такие силы и ставки, все эмоции стоит отвести на задний план.

– А остальные тебе зачем?

– Надо. Все обладают магическими способностями, а значит, пригодятся. С их помощью я намечу путь. Достаточно и двоих, но лучше, чтобы был запас. Кстати, между нами. Скажи, тебе ведь Кира понравилась. Ты с ней уже переспал? Не, я понимаю, что бестактно, но ты бабник известный… был. И я не смог просчитать этот момент.

– Нет.

– Х-хе. Похоже, твой вкус тебе изменил.

– Вкус у меня хороший. Лично я на него не жалуюсь, – мрачно ответил Торн.

– Что же, тем лучше. Ладно, хватит разговаривать. С кого начнем?

Висящие на цепях пленники отчаянно задергались. Видимо, перспектива оказаться в роли жертвы на алтаре никого не прельщала. А вот на Торна накатила вдруг волна ледяного спокойствия, и решение он принял сразу же. Плевать, что будет потом, есть здесь и сейчас. И риск, как бы велик он ни был, все равно меньший, чем Неизбежность. В груди заворочался Зверь. Ну что же, похоже, теперь его очередь рисковать головой, как делали когда-то все его предки. И уже все равно, что случится дальше, на несколько минут контроля его сил хватит, а там хоть трава не расти.

– Знаешь, в чем твоя ошибка? – спросил Торн и улыбнулся, искренно и доброжелательно. Вампир посмотрел на него удивленно, хотя, пожалуй, ему следовало бы насторожиться. Если связанный пленник начинает улыбаться, что-то здесь явно не то.

– И что же я, по-твоему, пропустил? – усмехнулся он.

– Себя. Точнее, свое происхождение. Не понимаешь? Сейчас объясню. Ты вампир. Потомственный. Высший. Ты унаследовал все достоинства своего народа, всю его силу. Я прав?

– Да, – на этот раз вампир выглядел, словно кот, нажравшийся сметаны. – Я – один из сильнейших, а может, и сильнейший.

– Это хорошо, – на сей раз в голосе Торна звучала усмешка. – Только вместе с достоинствами ты унаследовал и недостатки. В частности, вы, высшие, умеете сопоставлять и анализировать факты, на основании их делать расчеты… В общем-то, это ты уже продемонстрировал, и в результате я здесь, и не в лучшем виде. Поздравляю.

– Спасибо. Хех, ты ради этого поздравления меня убалтывал?

– Ну что ты. Наберись терпения, осталось недолго. Просто очень уж хочется сказать пару слов старому врагу… напоследок.

– Ну, скажи, скажи. Кстати, почему напоследок? Убивать тебя я не планировал, не вижу смысла. Так что отпущу, не бойся.

– А я тебя – нет.

– Не боишься?

– Не отпущу. Потому что одним из недостатков вас, чистокровных вампиров, является недостаточная образность мышления. Вы верите только фактам и видите только их. Если чего-то не знаете – оно не существует. И в свои расчеты вы не закладываете поправок на незнание, запаса прочности в ваших планах нет. А ведь обо мне ты знаешь далеко не все.

– И что же я о тебе не знаю? – хмыкнул вампир.

– Многое. Но один момент я просто обязан тебе объяснить. Ты любишь смотреть на хищников и чувствовать себя выше, сильнее, опаснее их. Но у тебя нет чудовища внутри. Хватает тебя самого, хе-хе. А вот я смотрю в глаза своему чудовищу каждый день. Хочешь посмотреть в эти глаза?

– И почему я это должен делать? – на сей раз в голосе, к привычному уже скептическому превосходству, добавилась нотка неуверенности. Слабенькая, не эмоция, а пока что ее тень. Торну, впрочем, хватило и этого. Разговор пора было заканчивать, а то вампир и раньше времени задергаться может.

– Поэтому… Не все ли равно, откровенно говоря? Причин много, но по факту достаточно одного только моего желания. И… Знаешь, прощай. Ты был сильным врагом.

Торн посмотрел на вытянувшееся лицо собеседника, обрезал поводок и выпустил Зверя.

Никто в первый момент не понял, что произошло. Просто тело оборотня начало изменяться. Не рывком, как обычно, а медленно, плавно. Затрещала, расползаясь, одежда, и грубая черная шерсть полезла во все щели. С треском лопнули металлические браслеты кандалов – лапа чудовища была вдвое толще человеческой. И вот, перед опешившими вампирами замер во всей своей чудовищной красе Зверь.

Вампиры слишком понадеялись на подавляющие магию оковы. Но метаморфоза – это не совсем магия, запросто ее не остановить. И в результате они упустили момент, когда Торн, отпустив Зверя, подвергся полной метаморфозе. В прошлом он делал это один-единственный раз, и воспоминания о том случае были не лучшие. Но вот ощущение чудовищной, опьяняющей мощи осталось тем же самым, а сила и скорость вкупе с вернувшейся магией были именно тем, что ему сейчас требовалось.

Талах Аль Джоре пришел в себя первым. Он был высшим вампиром, прожившим больше, чем все, собравшиеся здесь, вместе взятые. Положение, как говорится, обязывает, а опыт не пропьешь. И, отчаянно, удивительно тонко, будто заяц, заверещав, он кинулся в сторону выхода. Зато его подручные, напротив, бросились вперед. До них еще, очевидно, не дошло, с кем они связались, но это были теперь исключительно их проблемы.

Первого вампира, обогнавшего сородичей и даже успевшего поднять для удара кривую орочью саблю, Зверь просто разорвал пополам. Двое других попытались действовать сообща, но это у них не слишком-то получилось. Зверь, двигаясь с недоступной для них скоростью, пронесся мимо, чуть махнув лапой – и один из вампиров сложился пополам, схватившись за живот.

Он бы, может, еще и оклемался, вампиры – твари живучие, но Зверь вновь пронесся, втоптав его в пол и одним ударом когтей разрубив шею второму. Тот, правда, успел ударить в ответ, но толку от этого не было. Плотная и невероятно прочная шерсть Зверя облегала его тело гладким, блестящим доспехом, более прочным, чем кованый панцирь. Встав над трупами, Зверь оглушительно взревел, а потом посмотрел маленькими, налитыми кровью глазами на все еще распятых на стене пленников.