Жатва - Владимир Василенко

Он выжидающе посмотрел на меня, будто и правда ожидал услышать ответ. Выдержав паузу, ответил сам.

– Возможно, всё это – часть отбора. Нужно, чтобы миллиарды и миллиарды смертных рождались и умирали в этом непрекращающемся водовороте. Чтобы малая часть из них смогла добраться до Лабиринта Великой ткачихи. И пройдя его… стать чем-то большим. Что-то вроде перехода от гусеницы к бабочке.

– Красивая теория, – поразмыслив, ответил я. – И сильно отличается от религий, которые бытовали в моем мире. У нас всё же между людьми и богами всегда была огромная пропасть. Даже в языческих верованиях смертные лишь поклонялись богам, но не помышляли стать ими.

– Большинство религий придумывается самими смертными, – фыркнул Козлоногий. – Для того, чтобы управлять другими смертными. Некоторые культы, правда, образуются после реальных контактов смертных с обитателями Заарума или Паутины. Но это куда реже. Да и в этом случае вымыслов и домыслов в них куда больше, чем правды.

– Не удивлён.

– Просто смертные верят в то, во что хотят верить. Или во что им выгодно верить. Но Лабиринт – не миф. Он существует, и ты можешь в этом убедиться.

– Вы с Эреш так настойчиво пытаетесь затянуть меня туда, – проворчал я. – Это выглядит подозрительно. И не сходится с вашей теорией. Если доступ к Лабиринту – такая честь для любого смертного и сулит ему такие радужные перспективы, то почему сразу два могущественных демона проявляют такой интерес к моей скромной персоне? С этой вашей игрой что-то не так, я угадал?

– Начинаю понимать, чем ты разозлил Эреш, – рассмеялся козлоногий. – У Владычицы перекрестков наверняка взыграла гордыня, и она не стала даже обсуждать с тобой эту тему.

– А вы? Станете?

Энки задумчиво покачал ногой, глядя куда-то вправо и вверх – туда, где в проеме недостроенного потолочного перекрытия виднелся кусок неба с тающими перед рассветом звёздами.

– Я всегда был куда ближе к смертным, – наконец, ответил он. – Так что куда лучше понимаю вас. Что ж, скажу как есть. Лабиринт пришел в запустение. Эреш, наверное, тоже упоминала об этом. Началось с того, что новых Ныряльщиков стало рождаться всё меньше и меньше. А потом они и вовсе перестали появляться.

– А те, что уже были?

– Их число неумолимо сокращалось. Так сказать, естественным путём. Кто-то гиб в Лабиринте, кто-то – за его пределами. Кто-то просто покидал игру, посчитав, что добился всего, чего хотел. Увы, для некоторых предел мечтаний – это превратиться в заурядного божка, повелевающего родным мирком. Богатство, власть, бессмертие, сотни наложниц, толпы людей, падающие ниц… Такая скукотища!

Он презрительно фыркнул, явно вспомнив о каком-то конкретном случае.

– Но почему Ныряльщиков больше нет? Из-за того, что арраны почти вымерли?

– Думаю, дело даже не в этом. Крах арранов – скорее следствие, чем причина. Боюсь, что… – он вдруг перешёл на шёпот, будто сам ужаснулся тому, что произносит это вслух. – Что-то случилось с самой Великой ткачихой. Её творения ещё живут, но сама она давно никак себя не проявляла.

– И вы не можете проверить, в чем дело? Как-то выйти с ней на связь?

– Не могу, – неохотно отозвался Энки. – Как ни тяжело это признавать, но даже у таких, как я и Эреш есть пределы возможностей. Однако адхва-га, дошедший до центральных областей Лабиринта, может вступить в контакт с самой Майей.

– И вы ожидаете, что это сделаю я?

– Не обязательно. Ты – лишь нить, потянув за которую, можно попробовать размотать клубок. Естественным путем попасть в Лабиринт могут только прирожденные Ныряльщики. Однако есть и другой способ. Небольшая лазейка…

Он раскрыл ладонь. На ней лежали несколько каменных фишек, похожих на костяшки домино, только шестиугольной формы. Подобные раскладывала на столе Эреш.

– Это камни Лабиринта. Добыть их можно только там, но использовать их может любой смертный. В том числе есть и камни, дающие проход в Лабиринт. Держи. Считай это своей наградой за задание Эреш.

Я с некоторым сомнением принял дар. Камни оказались куда тяжелее, чем я ожидал, и очень приятными на ощупь. Увесистые гладкие пластинки сухо постукивали друг о друга со звуком, похожим на столкновения бильярдных шаров. Пять штук. Четыре одинаковых, с вырезанной на лицевой части руной, похожей не то на букву Л, не то на греческую «пи». Пятая – другая. Отличается даже по цвету камня, из которого сделана, а руна на ней похожа на квадрат.

Касания к этим камням вызывали странное чувство. Будто в руках у тебя что-то живое, пульсирующее, готовое моментально раскрыться, засветиться, выплескивая наружу целый мир. Как сундучок со сказками в старом советском мультике.

– Что означают эти руны? Я не знаю этого языка.

– Это и не требуется. Просто подержи в руке один из камней и сосредоточься. Понимание придёт само.

Я взял тот, что с квадратной руной, потер его пальцами, как монету. Перед глазами вдруг вспыхнуло довольно реалистичное видение, изображающее человека, вытаскивающего из воздуха увесистый кошель, а потом снова прячущий его, будто фокусник. Что-то подобное и сам Козлоногий проделывал с бутылкой.

– Камень снаряжения. Называется «Сума фокусника», – пояснил демон. – По сути – карман, содержимое которого прячется в Изнанке. Незаменимая вещь для Ныряльщика. Помещенные в Суму предметы невозможно отнять, украсть, потерять…

– Да, пожалуй, удобная штука, – согласился я, продолжая прислушиваться к своим ощущениям.

Это было похоже на взаимодействие с амальгамой до того, как она научилась понимать мой язык и обрела голос в лице Амы. Я уловил немой вопрос и так же молча ответил на него. Камень вдруг треснул, рассыпаясь на мелкие осколки, а вырвавшееся из него голубоватое сияние охватило мою ладонь, быстро впитываясь в неё, будто в губку.

Чтобы воспользоваться новым умением, тоже достаточно было мысленного приказа. Передо мной возник образ – что-то вроде облачка густого серого тумана. Внутри ничего не было, и, чтобы проверить, как это работает, я поместил внутрь первое, что попалось под руку – остальные камни Лабиринта. Пространственный карман схлопнулся, и они исчезли. Открыл снова – и вот они, висят в воздухе, только руку протянуть. Я достал из Сумы один из камней и задумчиво повертел в пальцах.

– Ну вот, разобрался, – удовлетворенно хмыкнул демон, снова прикладываясь к бутылке.

Амальгамные линзы, как и тогда, во владениях Эреш, пытались проанализировать предмет в моей руке. Беспорядочно мелькали светящиеся линии и символы. И вдруг амальгама выдала вполне привычное описание.

Камень Лабиринта. Свойства неизвестны.

– А амальгама… Она тоже дар Великой ткачихи?

Козлоногий многозначительно прищурился.

– Мыслишь в правильном направлении. Многие технологии древних арранов основывались на трофеях, выуженных Ныряльщиками из Лабиринта. А какие-то артефакты и вовсе использовались, как есть. Например, так называемые кристаллы Аракетов. Современные потомки Изначальных уже забыли об этом, но именно с освоения Лабиринта начался взлёт могущества арранов. Сейчас об этом сохранились лишь старые легенды в некоторых мирах. Да и те, по большей части, нещадно переврали.