Поступь империи: Поступь империи. Право выбора. Мы поднимем выше стяги! - Антон Викторович Вильгоцкий

Странно, вроде бы думал и рассуждал чуть ли не полчаса, а времени прошло всего пара минут. Все еще слегка заторможенное выражение на лицах купцов окончательно развеяло мои сомнения, и я встал, перехватывая инициативу, дабы окончательно решить столь важный вопрос.

– Господа купцы, сегодня мы с вами имеем возможность создать настолько большую кумпанию, что все остальные, имеющиеся на данный момент в России, будут выглядеть как недельные щенки по сравнению с матерым волком. Но увы, это еще не все. В бочку меда может упасть ложка дегтя, и тогда вся наша затея может оказаться пустой тратой времени. Из-за чего, спросите вы? Я вам отвечу, хотя вы и так знаете о причинах, а именно – о зависти. Именно она может послужить тем камнем преткновения, который обрушится на нас, если эта идея станет известна раньше положенного срока. Поэтому я хотел бы попросить вас никому не говорить об этом, а все дела по созданию банка вести с Николаем, который сейчас вам обо всем этом рассказал.

Сказав, я сел на свое место, давая купцам время спустить пары эмоций самым простым и быстрым способом – шквалом вопросов, ответы на которые друзья порой не успевали давать.

Хотя я и ожидал, что на эту идею у торгашей будет высокий спрос, но такого ажиотажа все-таки не предусмотрел. Быть может, это даже и лучше. Вот только под эйфорией не сболтнули бы господа купцы чего лишнего. Хотя чего это я? Купцы ведь звери матерые. Да и стараюсь-то не для себя, а для Родины! Но береженого Бог бережет…

Люди они понимающие, вертятся в болоте под названием «торговля и предпринимательство» не по одному десятку лет и лучше меня все понимают, но все-таки какой-то червячок внутри меня не дает до конца успокоиться – можно сказать, заставляет всегда ожидать какого-то подвоха. И я просто вынужденно начал к нему прислушиваться, ведь в моей жизни, для кого-то короткой, а для кого-то и нет, такое бывало только два раза, и оба раза ничего хорошего не случалось.

Один раз, когда мне было лет десять, меня чуть не сбил грузовик. Я переходил дорогу на зеленый свет, но, почувствовав что-то внутри себя, резко остановился, и буквально через секунду из-за поворота вылетел МАЗ, пронесшийся буквально в полуметре от меня. Было бы мне лет двадцать, я наверняка остался бы с седой головой.

Второй раз я почувствовал такое же беспокойство месяца за два до самого события. Точнее, даже не так: плохое настроение, гнетущее состояние на душе с каждым днем все усиливались и усиливались. В одну из ночей, когда я подрабатывал охранником на складе, одна из балок, держащая металлический навес, под которым стояла легкая фанерная будка, предназначенная для отдыха охраны, сломалась и раздавила эту конуру, из которой я вышел секунд за пять до происшествия. Опять же, чисто случайно получилось: пошел проверять склад, хотя собирался идти только минут через двадцать…

И вот теперь опять…

– Чертовщина какая-то, – чуть слышно сказал я сам себе.

Но сидящий рядом со мной Кузьма все же услышал и вопросительно глянул на меня. Я только махнул рукой: мол, ничего страшного, все в порядке.

– Судари, я думаю, теперь вам есть над чем подумать, – сказал я собравшимся в Малом зале купцам, вставая со своего места.

– А почему не до завтра? – спросил один из купцов. Кажется, его звали Петр Иванович Тимохин.

– Потому что завтра будет пир по случаю созыва Торгового сбора, – ответил я, улыбнувшись. – Доброй ночи, – пожелал я купцам. – Надеюсь, вам уже выделили комнаты?

– Да, ваше высочество, и вам доброй ночи, – вразнобой ответили вставшие купцы, тут же поспешившие в свои комнаты.

– Молодцы, отлично подготовились! – похвалил я оставшихся в зале товарищей.

– Не мы одни все это делали, скорее уж тебе надо памятник ставить! – с улыбкой ответил Николай, глядя на меня.

– Это почему же? – поинтересовался я у него.

– Так идея-то твоя была. Или уже забыл? – ответил Николай.

– Так исполнение-то ваше было, так что спасибо вам всем! Жаль только, не все здесь сегодня собрались. Но, думаю, как только они появятся здесь, так сразу получат достойную награду, – сказал я друзьям.

– А кстати, что же это за награда такая? Позволь нам узнать, а то говоришь о ней чуть ли не неделю, а мы так толком ничего и не узнали… – с подозрением спросил Кузьма.

– Всему свое время, Кузя! – усмехнулся я. – Кстати, как там дела у Ивана?

– Вовремя напомнил, Алексей, а то бы я забыл сказать, – хлопнул себя по лбу Николай. – Позовите Дмитрия Колпака!

На легкий окрик из-за двери раздался легкий перестук каблуков, и через пару минут в зал вошел чем-то сильно недовольный Дмитрий.

– Вот и он! Ты что такой хмурый? – тут же спросил Николай, первым разглядев недовольство на лице нашего изобретателя.

– Да все оттого же! – огрызнулся Дима. – Обточка стволов фузей слишком долго идет, времени много на нее уходит, и что делать с этим, не знаю!

– Так ты же токарь! – изумился Николай. – Неужели нельзя на станке что-нибудь придумать?

– Так в том-то и дело, что из-за станка и получается долгим сам процесс, – махнув рукой, ответил Дмитрий.

– А в чем проблема? – спросил я у него. – Ведь отцу уже отправили две сотни, он в восторге от них. Обещал при встрече о награде поговорить, для тебя в том числе.

– Это, конечно, хорошо, но мы эти стволы делали чуть ли не полгода.

– Это вместе с самой фузеей, не забывай…

– Да помню. Но все равно, долго делать дуло приходится. Ствол получается некачественным, его приходится дополнительно обтачивать, что, как вы понимаете, не совсем хорошо, – все так же хмуро ответил Дмитрий.

– Так, может, тогда стоит применить станок с водяной струей? – подал я ему идею.

– Да какая струя?! Хотя… Стоп! Да, точно! Как же я сам до этого не додумался?! – воскликнул Дмитрий и, развернувшись на каблуках, исчез за дверью.

– Вот так всегда: позовешь, чтобы спросить что-нибудь, а он испаряется уже через минуту, как только узнает, что ему нужно, – весело сказал Николай.

– Ничего, ему можно! – с улыбкой ответил я на слова нашего «министра финансов».

– Ну да ладно, пусть идет. Дело тут вот в чем… – усаживаясь на место, начал рассказывать Николай.

Я же, откинувшись на спинку кресла, задумался о том, чего добился от своих друзей, не в плане какой-либо деятельности, а уважения, почета, силы