Реликт - Евгений Волков

— Альфа Центавра. Тройная система: три звезды разного класса и массы. Не будем говорить обо всех объектах в системе. По нашим данным, нас интересует планета Проксима Центавра b — именно на её орбите располагался научный и военный комплекс. К сожалению, в наших базах нет информации, почему эта система была закрыта для общего доступа. Я предполагаю, что мы сможем это выяснить уже на месте. Что касается вооружения… — Схема изменилась, часть системы окрасилась в красную полоску. Помимо этого, у границ появились фиолетовые точки. — Нам мало известно о том, какая оборона была у системы. Многие данные были засекречены и не передавались в общие базы. Тем не менее мы отлично знаем, что в системе есть гиперперехватчики.

— То есть нас может выбросить не в точке выхода? — спросил один из капитанов фрегата, его голографическая проекция чуть дрогнула.

— Не совсем, — продолжил Ватсон. На схеме системы появилась фиолетовая зона, напоминающая воронку. — Нам точно известно, что перехватчики выбросят любой корабль из гипера строго в этой зоне. Скорее всего, она была в своё время под контролем оборонительного флота и автономных систем. Это и есть самое сложное: мы не знаем, есть ли там системы защиты в активном состоянии, есть ли флот и что будет, когда мы появимся. Это, по сути, зона засады.

— Проще говоря, есть шанс, что нам придётся бить морды? — спросил Зейд, с хищным интересом изучая карту.

— И немаленький, — ответил Андрей, кивнув. — Поэтому перед выходом в пространство всем кораблям — боевая готовность.

— Помимо этого, три звезды вносят свои коррективы в гравитационный фон, из-за чего мы не сможем покинуть систему только на разгоне. Прыжок возможен только в этом узком коридоре, — Ватсон жестом указал на появившийся зелёный луч, проходящий сквозь звёздное трио.

— Это точно моя система, — задумчиво проговорила Дрея. Её тон был странным — в нём не было гордости, лишь глубокая, почти болезненная констатация факта.

— Твоя? — Зейд посмотрел на медика с непониманием.

Андрей вздохнул. О том, что Дрея и Старик не являются представителями Земной Федерации, Андрей не озвучивал. Но, кажется, пришло время раскрыть все карты. Он откладывал этот вопрос, не зная, какая реакция будет у других членов команды. Если, например, Ватсон и Рем приняли эту информацию как должное, то как на неё будут реагировать другие, Андрей не знал.

— Система предположительно является родиной Дреи. И Дрея не землянка, — отрезал Андрей.

Зейд резко вскочил, нацелив взгляд, полный недоверия и шока, то на капитана, то на Дрею. Каждое слово медика било по его сознанию, ломая картину мира, в которой он жил последние годы. Рем спокойно откинулся на спинку стула, хмыкнув. Он-то был в курсе этого, хотя и не знал всех деталей прошлого Дреи. Он просто не думал, что капитан станет резать правду-матку остальным. Голограммы капитанов фрегатов сопровождения переглянулись, их цифровые лица выражали смешанное замешательство и профессиональную сдержанность, но они промолчали, ожидая реакции своего командующего. Элия с широко раскрытыми от непонимания глазами смотрела на Андрея.

— Сядь, Зейд, — холодно скомандовал капитан.

Зейд перевёл взгляд на капитана, и они несколько секунд играли в гляделки — противостояние воли, которое Андрей, несмотря на физическую усталость, выиграл. Абордажник всё же сел обратно на своё место. Он как-то стушевался и пробурчал:

— Капитан, о таком надо говорить сразу.

— Сразу я сказал только тем, кто должен был это знать, — отрезал Андрей. Его голос стал громче, наполняя рубку. — Теперь для понимания: Дрея такой же член экипажа, как и любой здесь сидящий. Помимо этого, она… человек, который мне дорог. — Андрей сделал твёрдое ударение на слове «человек», давая понять, что для него её расовая принадлежность не имеет никакого значения. — Если у кого-то есть сомнения в её лояльности, пусть он выскажет их сейчас или держит при себе. У нас нет времени на интриги.

Тишина, нарушавшаяся только тихим шумом системы жизнеобеспечения, стала единственным ответом. Дрея была частью команды — это все понимали, и, что более важно, они понимали: она была частью капитана. В их глазах она успела доказать свою преданность многократно. Капитан кивнул, принимая эту тишину за отсутствие каких-либо претензий. Эмоции были подавлены профессиональной необходимостью. Главное, что сейчас имело значение, — это боеспособность и выживание.

— Хорошо. Тогда возвращаемся к плану, — голос Андрея снова стал ровным.

* * *

— До выхода в систему одна минута, — сообщила Элия с поста наблюдателя.

— Всем кораблям: боевая готовность, — тут же скомандовал Андрей.

В рубке зажёгся алый свет, окрашивая лица офицеров в тревожные багровые тона. В этот раз не было резких надрывных сирен, раздирающих тишину. Всем и так было известно, что к чему: они приближались к границе системы Альфа Центавра, к той самой, непредсказуемой зоне гиперперехватчиков, которую обозначил Ватсон. Каждый член экипажа, освещённый этим зловещим сиянием, замер в ожидании неизведанного, глядя на экраны своих консолей.

Затем их небольшой флот стал выходить в пространство. Гиперпрыжок завершился. Корабли выбросило из искривлённого пространства точно в расчётную зону.

— Мы на месте, — сухо констатировал Ватсон.

Но место оказалось не пустым. На сенсорах, а затем и на главном обзорном экране развернулась картина катастрофы. «Перун» и его фрегаты оказались в гуще поля обломков — не хаотичных, а плотных. Это было космическое кладбище. Вокруг них дрейфовали искорёженные, оплавленные останки сотен боевых единиц. Среди них доминировали массивные, узнаваемые остовы кораблей Земной Федерации. Их было в несколько раз больше, чем других. Эти мёртвые корпуса, расколотые взрывами и прошитые орудийным огнём, служили напоминанием о проигранной битве. Среди них попадались и обломки кораблей ариан — меньше, но не менее повреждённые. Значит, бой не был только в одни ворота, что всё же немного радовало Андрея. Свет звёзд отражался от изогнутых листов обшивки, создавая иллюзию мерцающего, недвижимого моря. Страшное зрелище, особенно для человека, верившего в своё время в непобедимость армии своей родины.

— Сенсоры фиксируют не менее пятисот крупных фрагментов в радиусе двух километров, — доложила Элия. — Поле боя. Опасная концентрация обломков. Рекомендую малый ход.

— Наше поле боя, — тихо поправил Андрей, глядя на останки флотов Федерации. — Малый ход. Осторожно. Системы ПКО — в боевую готовность! Щиты активировать! Ватсон, оптимальный курс!

Приказ распространялся не только на «Перун», но и на фрегаты сопровождения. На экранах тут же появилась карта обломков — сложная трёхмерная паутина из металлических фрагментов и мёртвых корпусов. Среди них пролегла зелёная линия — оптимальный, но крайне извилистый курс. Ватсон