Число зверя - Роберт Хайнлайн

– Ты умница, Дити.

– По-моему, босс, ты такие слова говоришь всем девушкам, которые адекватно готовят.

– Ну ладно тебе!

– Капитан, не составляет труда запрограммировать компьютер на управление кулинарными автоматами. Имеющееся на рынке программное обеспечение под маркой «Cordon Blue»^[69] считается превосходным. Прежде чем разбудить Аю, не могли бы вы ответить на один гипотетический вопрос относительно компьютеров и кулинарного искусства?

– Капитан!

– Да, второй пилот?

– Рекомендую вам запретить астронавигатору обсуждать вопросы, не имеющие отношения к делу – такие как кулинарное искусство, – когда перед нами стоит первоочередная задача.

– Спасибо, второй пилот. Астронавигатор, в чем состоит ваш гипотетический вопрос?

Папа проявил такт и не стал вмешиваться в наш диалог с Зебадией. Но его рекомендация капитану предназначалась для моих ушей – этими словами он приказывал мне заткнуться, и я вдруг услышала голос Джейн: «Дити, всякий раз, когда жена думает, что она выиграла в споре, она проиграла».

Я не Джейн. Я Дити. Я унаследовала вспыльчивость отца. Я вскипаю не так быстро, как он, но у меня та же склонность носиться со своими обидами. А Зебадия иногда меня подначивает и знает, как меня достать.

Но папа подсказывал мне: «Перестань, Дити!»

Может, Зебадия прав – слишком много споров, слишком много разглагольствования, сплошной кружок кройки, шитья и дискуссий. Все мы – заинтересованные лица, все стоим перед лицом одной и той же смертельной опасности… но насколько труднее быть капитаном, чем рядовым членом экипажа? В два раза? В десять?

Не знаю. А вдруг мой муж не выдержит напряжения? Вдруг и правда заработает язву?

Не добавляю ли я ему проблем?

Сознательно я все это не продумывала, это было запрограммировано во мне на подсознательном уровне; папа нажал кнопку «выполняй», и ответы посыпались сами собой. Я ответила мужу мгновенно:

– Какой гиперкритический вопрос, сэр?

– Было сказано «гипотетический». Что-то насчет компьютеров и кулинарного искусства.

– Капитан, я вдруг все забыла. Давайте лучше займемся делом, пока я еще помню, как оно делается.

– Дити, умоляю, не ври своему бедному старому измученному мужу.

– Сэр, когда мой муж станет бедным, старым и измученным, я не буду ему врать.

– Гм… если бы я уже не обещал свою поддержку Хильде, я бы голосовал за избрание тебя капитаном.

– Зебби, я освобождаю тебя от обещания! – вмешалась тетя Хильда. – Я не кандидат.

– Нет, Шельма, раз обещав кому-либо политическую поддержку, честный человек никогда не берет слово назад. Так можно Ае слушать?

– Конечно, сэр. Она мне нужна для показа. Привет, Ая.

– Привет, Дити.

– Покажи глобус, дневную сторону.

На самом большом из дисплеев Аи немедленно появилось Западное полушарие Земли, нашей Земли в нашей Вселенной – Терры. Что сейчас в Гнездышке, середина дня? Да, именно так говорили часы у меня в голове, а на приборной доске светилось время по Гринвичу: 20:23:07. Боже мой, прошло всего двадцать часов с того момента, как мой муж и отец убили поддельного рейнджера! Как это получается, что за одни сутки проживаешь целую жизнь? Несмотря на мои внутренние часы, мне казалось, что прошли годы с тех пор, как я шла к нашему бассейну, чуточку навеселе, опираясь на руку мужа.

– Дай меридианы и параллели. Убери географические объекты. – Ая сделала все это. – Покажи область поиска по программе «Бродяга».

Ая пользовалась ортографической проекцией, так что сорок пятые параллели имели у нее форму прямых. Поскольку я велела ей показать дневную сторону, эти две яркие линии упирались в левый край дисплея, представлявший линию восхода. Зато правый край области выглядел неровной кривой, идущей в юго-западном направлении.

– Добавь Русскую долину.

Справа от области поиска, касаясь ее краем, возникло обширное светлое пятно.

– Убери Русскую долину.

Район, вчерне обследованный нами, исчез.

– Дити, – поинтересовался мой муж, – как Ая это делает? В ее постоянной памяти нет никаких данных о Марсе – даже о Марсе нашей Вселенной.

– Так. Ая, покажи место посадки.

– Неизвестная команда.

– Гм. Действительно, это не получится: там, где мы садились, солнце уже зашло. Зебадия, может быть, попросить ее повернуть глобус так, чтобы видно было это место? Но она покажет просто яркую точку почти на самом экваторе. Я определила точку, где мы сели, как нулевой меридиан – Гринвич для Марса. Этого Марса.

– А нулевая параллель? Что, экватор у тебя тоже произвольный?

– Нет, что ты! Пока мы спали, Ая подстроила свой гирокомпас к этой планете. Это дало ей направление на север и широту. Радиус Марса она знает – я начала было ей говорить, смотрю, а она уже отыскала его в памяти. «Аэрокосмический альманах», да?

– Должно быть. Но мы говорили о диаметре Марса вчера вечером, Ая слушала. И ты, и Хильда его знали, а мы с Джейком нет.

Насколько мне помнилось, тетя Хильда просто поторопилась выложить эту информацию, а папа промолчал. Но я ничуть не возражала против того, чтобы папа оставался на заднем плане и гордился энциклопедической памятью тети Хильды. Если у моего мужа и есть недостаток, то это нежелание поверить, что у женщин тоже есть голова… вероятно, все дело в том, что его так сильно волнует противоположный конец. Я продолжила свои разъяснения:

– С того момента как я запущу Аю, она ничего не будет говорить и записывать без приказа на то. Она будет совершать случайные перемещения в пределах этой области, пока кто-нибудь не крикнет «Бинго!». Тогда она, не останавливаясь, высветит на карте яркую точку на соответствующей широте и долготе, а также запишет широту, долготу и точное время. Кроме того, в течение секунды она будет показывать время получения сигнала «Бинго!». Если вы хотите впоследствии это «Бинго!» отыскать в ее памяти, то запомните или запишите это время – с точностью до секунды. Потому что она будет делать двадцать скачков в минуту. Час можно не запоминать, только минуту и секунду. Вообще-то, достаточно даже запомнить только минуту: я ведь могу попросить ее найти все «Бинго!» для данной минуты, их не может быть больше двадцати, а ваше «Бинго!», возможно, окажется единственным.

Через час такой работы на этой карте появится как максимум тысяча двести точек, скорее всего меньше, может быть – ни одной. Если они лягут кучно, я уменьшу область и мы пройдемся еще раз. Если нет, мы поспим, поедим и повторим все это над другой стороной планеты, в двенадцати часах отсюда. Так или иначе, Ая разыщет британцев, и мы будем в безопасности.