Троица - Вол Анд

class="p1">Артём снова стал хаотично переключать радиостанции. Один раз он поймал какую-то частоту на которой кто-то разговаривал на английском языке. Но сигнал был очень слабый, и голос быстро пропал. Больше, за всё время, проведённое в своём «убежище», Артём не слышал никаких голосов по радио и никогда уже не услышит. Это была единственная его связь с внешним миром. Ниточка, которая навсегда оборвалась. Он запил ещё больше.

Однажды, в конце шестьдесят седьмого года, Артём, как обычно, вышел прогуляться вдоль ручья в хламину пьяный, с бутылкой коньяка в руке. Он подошёл к ручью и увидел, лежащего на берегу, какого-то толстого пожилого мужика. Несмотря на то, что на улице было почти тридцать градусов мороза, мужик был одет явно не по сезону. Рядом с мужиком лежала удочка. Артём подошёл к нему и спросил:

— Бать, тебе нормально? Нормально всё?

Мужик поднял голову и ответил:

— Норма-ально.

— Рыбачишь?

— Рыбачу.

— Давай, рыбачь. Клюёт хоть?

— Ага!

Артём пошёл дальше вдоль ручья, даже не задумываясь, что только что видел живого человека и разговаривал с ним. Через пару минут к нему подошла какая-то женщина в красном берете и заговорила с ним:

— Я прожила довольно долгую жизнь, имя Ибрагим вам что-нибудь говорит? Прекрасное имя, Аллах акбар! Я прошла Афганскую войну, я желаю всем мужчинам пройти её! Мужчина определяется делом, а не словом, и если я ношу кандибобер на голове, это не значит, что я женщина или балерина!

После этого она пошла дальше, по своим делам, а Артём пошёл по своим. Ещё через пару минут к Артёму подошла женщина и стала ему говорить каким-то тонким писклявым голосом:

— Ку-ка-ре-ку! Я золотая курочка! Ку-ка-ре-ку, пидорас! Ку-ка-ре-ку, пи-до-рас! Дай золота, серебра! Дай золота, серебра! Кидай золото, а вон в ушах! Ты у меня яйцо забрал, я те серьги сделала! Сказал заплатишь и не заплатил, бесплатно забрал, пидорас! И ты серебро у меня забрал, серебро и не расплатился! Жрать хочу! Пока меня не накормят, не заткнусь! КУ-КА-РЕ-КУ!!!

Артём отсыпал ей немного зерна, и она ушла. Ещё через пару минут к Артёму подошла женщина постарше предыдущей и тоже заговорила с ним. Сначала она спросила, как Артём будет проводить лето, а потом сама же начала отвечать на свой вопрос:

— Довольно-таки неплохо, очень приятно, мне очень нравится, между прочим, люди настроены на лучшее, вот. Это Люба говорит, вот. И всё будет хорошо! Дай Бог!

После чего и она ушла. Артём, как ни в чём не бывало, пошёл дальше. Ещё через пару минут к нему подошла какая-то бабушка, явно его ровесница, и начала спрашивать его, что бы он попросил на новый год у деда мороза, а потом сама начала отвечать:

— У деда мороза? Приду, ладно, посмотрю. Двадцать третьего дали приглашение нам, это самое, ладно. На площади, да? Ладно, приду.

И ушла. Артём пошёл дальше. Ещё через пару минут к Артёму подбежала ещё одна пожилая бабушка, тоже примерно его ровесница, окликнула его, показала на бутылку и спросила:

— Что это у тебя?

— Коньяк!

— А! А я думала — сова!

Она повернулась и пошла обратно. Артём пошёл дальше. На этот раз к нему подошла совсем уже старенькая бабуля. Она даже опиралась на палочку. Но это только на первый взгляд она была слабой и беззащитной. Она сказала Артёму:

— Ас-саляму алейкум! Рубль будет? Убью! Зарежу! — Она начала махать своей клюшкой, как какой-нибудь ниндзя или самурай. — Ain, tsvai, dry! Убью! Зарежу! Отфигачу, отхуячу!

Наконец, она успокоилась и ушла. Артём пошёл дальше. После этого к нему подошёл человек кавказской национальности в кожаной куртке и начал вытаскивать всё из карманов джинсов и куртки. Он доставал ключи, сигареты, зажигалку, телефон, деньги, мелочь, а в конце он достал из верхнего кармана куртки какой-то непонятный предмет и сказал с ярким кавказским акцентом:

— Это не мой куртка. Бля! Блять, закинули, я тебе серьёзно говорю! Закинули, пиздец!

Он пошёл дальше, Артём тоже. После этого Артём увидел, как возле дерева стоит какой-то мужик и мастурбирует. Артём подошёл к нему и спросил:

— Ебать, ты чё, конченый что ли?! Ты чё, ебанутый?! Шо ты там делаешь?!

— Да! Я дрочил! На порнуху! А чё, тёлки нормальные не дают. Я к красивым тёлкам подхожу и говорю им: «Слышь, бесплатно отсоси!». А они: «Купи мне машину, купи мне квартиру!». Я лучше подрочу на порнуху, и всё, ёпта!

— Кто ты такой, чтоб тебе бесплатно что-то делали?

— ЛЕНИН!!! ЛЕНИН Я!!!

И он ушёл. Артём пошёл дальше. После этого к нему подошёл молодой парень с разбитым лицом и в розовой футболке и начал почему-то оправдываться перед Артёмом:

— Я ехал домой, а они меня догоняют и давай подрезать, вот, полиция! Я, короче, срезал, и бах, бах, бах, в кусты улетел! Хана Марку вообще, а Марк был хороший.

— Ну, а на требования сотрудников почему не остановился?

— Да требований сотрудников никаких не было! За мной просто погнались и давай догонять, вон, этот стоит, улыбается, он догонял! — Парень рассмеялся и показал на гаишника, который почему-то прятался за деревом. — И всё, такая тема, и меня догоняют, короче, всё, я убился, ну, слава Богу, не умер, бах, бах, бах, перекувыркался, они меня достают из машины и давай пиздить! — Он прижимал тряпочку к пострадавшему глазу.

— А сам-то откуда?

— А сам… вот отсюда. Видите? Из заплывшего глаза.

И пошёл дальше. Артём тоже. Гаишник остался стоять за деревом. После этого к Артёму подошёл другой парень, во всём чёрном, в длинном кожаном плаще, с рюкзаком за спиной и с нарисованным черепом на чёрной футболке и стал говорить ему низким и эпичным голосом:

— Я ненавижу преступность!

— Давай ещё. Давай, говори.

— Зачем?

— Ну говори!

— Я ненавижу… преступность!

— Ну много чего говори.

— Вас не достало уже это?

— Ну, давай, чё ты?

— Ага! А чё я? А чё вы?

— Ну давай, ну излагай!

— Излагаю всё, как есть. — Он посмотрел на наручные часы. — Я спешу!

— Ну, давай, Тинькофф, иди.

И он ушёл. После этого к Артёму подошла какая-то маленькая девочка с выпученными глазами и мокрыми от слёз и начала причитать, чуть ли не в истерике:

— Никакого праздника! Меня сначала закрыли, потом шарик не дали! Ничего нельзя! Нас всех выгнали туда! А вы все стои́те, вот так глаза раскрыли и смотрят!

Артёму очень понравилась эта девочка, и ему стало её очень жалко. Он дал ей, непонятно откуда взявшийся у него, красный воздушный шарик с нарисованной на нём спиралью, девочка взяла его,