Грани - Валентин АТ Дмитриев

Ну, а когда я понял, что к чему, поехали мы с отцом туда посмотреть. Когда пыль везде осела и видно стало нормально. А там ямища - саженей семьсот поперёк и двести вглубь, не меньше. И в эту ямищу из срезанных водоносных жил бурая вода сочится. Короче, понаехали большие специалисты, один так вообще на аэроплане прилетел; пофотографировали, взяли пробы и свалили. Я с научной работой знаком, сам знаю, пару косточек-камушков найдёшь, полгода можно бумагу марать. Дед налил себе вторую чашку.

- Ямища та заполнилась лет через пять, но не вся, а только до уровня верховодки. Так что метров шесть от края оставалось. Вода так бурая и была, видать, её ключи донные постоянно перемешивали. Ну а ещё лет через десять прилетел один молодой, вроде вас, на бескрылом аэроплане с двумя вертушками сверху. Воды той набрал и года два мы его не видели. Вернулся же он с целой толпой народу, а с ними целое стадо этих вертолётов, и каждый или в брюхе, или в лапах какую-нибудь машину хитрую принёс. Этот деятель-то нам свою задумку и растолковал. Оказывается, тут пласт залегает рудный, богатый, железа в нём мало только не половина. А метеорит этот пласт надломил, и вода стала его потихоньку подмывать. Слово да дело, через год он сюда железную дорогу дотянул и как раз пробную плавку дал. Он ведь как придумал - со дна этот ил рудный насосами качать да и отфильтровывать. Вот тебе, говорит, готовая обогащённая руда, там эта, как её, суспензия железистая. Со временем рабочий люд сюда понаехал, умник этот жилья настроил, все условия создал. И работают люди, куда ни ткни - династия! Ну, сталевары, кузнецы, понятно, это дело святое, а вот потомственный изолировщик, или, тьфу, ассенизатор... Но никак эту ямищу ни на метр не вычерпают. Оно, наверное, тот парень так рассчитал, недаром он два года где-то пропадал. Думательная деятельность, она большого таланта требует. А воду, которая из того железного ила испаряется, он в трубы загнал. Зимой тепло, горячая вода круглый год, теплицы при фабрике. Сейчас там его сын средний дела ведёт, говорят, женился на какой-то дивчине чуть ли не из рода того самого Ганса.

Это я всё для подвода рассказывал, для создания картины, так сказать. Заинтересовался я, что это за друзья такие, Иван да Ганс. Ну, бабка-то померла, зато писем после неё осталось много. Деда своего я не видел, он вместе с этими друзьями как ушёл воевать против Красных Комиссаров, так и сгинул где-то в чужом краю. Но покуда жив был, письма часто писал. Я по ним и восстановил, что и как было. Там и фотографий много он присылал, на них я похожие машины как раз видел.

Значит, когда бабке моей было восемнадцать, в аккурат она замуж вышла. И в тот же год случилось у них нашествие. Пришли и на машинах, и конные, и пешие, под красными знамёнами, всё забирали. Это потом до нас новости дошли, что они власть захватили, ну а так как край наш был далеко от столицы, то народ месяца два не понимал, что же случилось. Нос свой везде нос совали, и прихвостни у них среди местных нашлись. В семье не без урода, что поделаешь… Ну, власть установили, везде свои управы понатыкали. Утряслось, уже они не зверствовали, как поначалу. Но, бывало, проснёшься, к соседу поедешь на хутор, а там уже пусто. Забрали среди ночи и увезли незнамо куда. Это я из того, что мне бабка рассказывала помню. И вот однажды клич они кинули, что мол, война на пороге и так далее. Ну, кто с ними подался, тех больше уже никто и не видел. Никогда и ни в каком виде. Раненых стали мимо нас провозить по железной дороге, много везли. Туда технику и закрытые эшелоны, а оттуда раненых. Через полгода как-то ночью выходит она, а ночь ясная-ясная, слышу, высоко в небе тёмная точка ползёт и моторы чуть слышно. На следующую ночь пять прошло, потом целая стая. И красные эти сообщают, мол, враги бомбили что-то в тылу. Нас не бомбили, говорит, потому что нечего было.

Дед усмехнулся, закинул в рот небольшой пирожок, долго смаковал его с чаем.

- Ну вот. А ещё через полгода, весной, стали они куда-то спешно собираться. Управу свою свернули резво, стали всё вывозить. Из наших почти никто с ними не ушёл, научены были уже. Ну, они кое-кого постреляли для самоуспокоения, и видать, всерьёз намеревались вернуться. И через неделю въезжают в нашу усадьбу несколько машин, вот совсем как у вас. На одних флаги чёрно-бело-красные, на других наши старые! Я сначала глазам своим не поверила, бабка говорит. С головной сходят двое, в серой форме и в зелёной, и ко мне, к бабке то есть. Это и были те Иван с Гансом, они Красных Комиссаров как погнали, так и всё. Дед с ними вместе пошёл, ибо натерпелся. Писал, как они их катили до самого моря-океана и там раздолбали, фотографии слал. До лейтенантского чина дослужился, это за три года-то, а на обратной дороге лесные диверсанты пути взорвали под поездом, так, сказали, дед в том эшелоне погиб. Так и было.

Я покачал головой. Ну и дела… Значит, дед наш не то что не отсюда, а совсем не отсюда. В его родной мерности что-то произошло по другому, и вермахт - или всё-таки рейхсвер? - с самого начала получил поддержку местного населения. То ли в своё время вместо большевиков другая фракция верх взяла, то ли ещё что. И всё повернуло на другие рельсы. Посмотрев на своих, я увидел как будто себя в зеркале - такая история нам была неизвестна. Эльфы половину поняли, половину нет, потому что дед часто сбивался на диалект, похожий на приазовский, с проглоченными окончаниями и слитными согласными. Вот значит, что за Иван с Гансом… Будем иметь в виду.

После обстоятельного рассказа Петровича все как-то незаметно занялись своими делами. Возни по хозяйству хватает всегда. Андрей с Светой принялись помогать деду с уборкой и посудой, в общем народ разбрёлся кто куда. Вот