Глубина - Сергей Лукьяненко

– Мне очень жаль… – тихо говорит Неудачник. – Я… я не собирался доставлять вам такие проблемы…

– Подожди. Сейчас мы по-прежнему в бегах. Если до тебя еще не дошло, то объясню: из этого пространства невозможно выйти обычными методами. Может быть, выходы и существуют. Но найдем ли мы их в ближайшие годы – неизвестно. Мы с Леней – дайверы. В любой момент способны уйти отсюда. Но вернуться уже не сможем, и ты останешься в одиночестве. Наверное, навсегда. Вот такая ситуация… с морально-этической точки зрения.

– Мне очень жаль, – повторяет Неудачник.

– Теперь поговорим о тебе. Ты как-никак причина всех вышеизложенных событий.

Неудачник ежится, но молчит.

– Ты либо человек, либо порождение компьютерного разума. Но второе очень уж сомнительно. Если ты человек, то, вероятно, способен самостоятельно выходить и входить в глубину. Как дайверы, даже круче. Так? Иначе не был бы таким свеженьким на четвертые сутки в виртуальности. Ты можешь возразить?

Тишина.

– Парень, я допускаю такую возможность, – говорит Вика. – В конце концов, полтора кило мозгов – куда большая загадка, чем грамм кремния в микросхеме. Я могу представить человека, который смог войти в виртуальность не пользуясь шлемами, модемами, дип-программой… И даже представляю его восторг… некоторый шок от такого события. Почему бы не подурить голову окружающим, не окружить себя таинственностью? Все вполне объяснимо… Но пойми, теперь ты уже не шутишь – заставляешь страдать нас. С каждой минутой усложняешь разрешение конфликта. Пойми, мы не можем постоянно с тобой возиться!

– Я… я устал… просто устал… – Неудачник смотрит на меня, словно ожидая поддержки.

Нет уж.

– И последнее – как можно разрешить ситуацию, – чеканит Вика. – Продолжать в том же духе – нелепо. Затягивание конфликта ни к чему хорошему нас не приведет. Если ты не хочешь раскрываться, не доверяешь нам или не хочешь портить такую красивую легенду – скажи, и мы уйдем. Будут потом «чайники» слагать сказки о потерявшемся в глубине… Если считаешь, что мы заслуживаем доверия, то объясни, кто ты такой и зачем все затеял. Два выхода – не так уж и мало.

Она замолкает, я тихонько беру и пожимаю ее ладонь. Мне никогда не хватает твердости доводить ситуацию до такой ясности, до положения «или – или».

– Я… – Неудачник замолкает, глядит на огонь. Потрескивает валежник, прыгают в темное небо искры. – Я виноват. Я устал, устал от тишины… Не надо было мне так поступать…

– О чем ты? – спрашивает Вика. Слишком резко, наверное. Но Неудачник сейчас растерян и деморализован.

– Слишком тихо… – бормочет он. – Этого заранее не поймешь, никогда. Звуки стали мертвыми, краски выцвели. Секунды – как века. Миллиарды веков. Меня предупреждали, но я не верил.

Он глотает воздух – и тянет руку к огню. Пламя касается его пальцев.

– Ничего, ни боли, ни радости. Великая тишина. Повсюду. Вечное Ничто. А у Ничто нет границ. Я не удержался.

Его рука нежно ласкает пламя.

– Я не могу вам ничего объяснить. Уходите.

Смотрю на Вику – сейчас она ему выдаст по первое число. Но в глазах Вики – лишь отблеск огня, черная ночь и красное пламя. Ее коснулась Тишина, о которой говорит Неудачник. Как и меня, в первый раз.

Встаю, оттаскиваю Неудачника от костра. Самовнушение – штука мощная. Обжегся в глубине – жди настоящих волдырей на коже. Заставляю его присесть над ручейком и опустить руку в холодную воду.

– Значит, так, – решаю я. – Сейчас будем спать. Просто спать и не морочить друг другу голову. Мы с Викой вынырнем, нам надо поесть по-нормальному. А ты… как знаешь. Утром решишь, чего ты в конце концов хочешь.

Неудачник молчит, полощет ладонь в воде.

Я иду к Вике. Она уже в норме, но ее напор куда-то улетучился.

– Ты податлива к гипнозу? – интересуюсь я. Вика пренебрежительно хмыкает. Вопрос риторический, среди дайверов гипнабельных нет. Раз уж мы преодолеваем дурман дип-программы, то словами нас не проймешь. – Вот то-то и оно, – говорю я. – Валять дурака мы все умеем. А вот как насчет того, чтобы окунуть собеседника в тишину?

– Я тоже устала, – шепчет Вика. – Знаешь, еще час, и заговорю такими загадками, что Неудачник позавидует…

– Мы сейчас ляжем спать. Потом вынырнем, не разрывая канала. Перекусим. У тебя дома найдется еда?

– Конечно.

– Ну и прекрасно. Ешь и ложись. Утром вернемся и все решим.

Мы так и поступаем. Я заставляю Неудачника помочь мне, вдвоем мы наламываем три охапки ельника, кладем у костра.

Постель оказывается такой удобной, что я с трудом борюсь с желанием наплевать на ужин.

Глубина… глубина… я не твой…

Веки были свинцовыми, я с трудом их разлепил. На экранчиках плясал огонь, в наушниках шуршал ельник – Вика ворочалась, устраиваясь поудобнее.

– Леня, ты прерываешь погружение? – спросила «Виндоус-Хоум».

– Нет.

Я снял шлем, глянул на часы.

Поздний вечер. Но не настолько, чтобы было неудобно заглянуть к соседям. Пиво чуть-чуть подождет.

Выдернув шнур виртуального костюма, я угомонил перепугавшийся компьютер и глянул на себя в зеркало.

Клоун. Со штепселем на поясе. Пугнем старушек?

Трико валялось в тазу для стирки. Я надел его поверх виртуального костюма, провод скатал и заткнул за пояс, прикрыв сверху курткой. Ничего, нормальный мужик получился, только слегка опухший.

В подъезде тихо побрякивала гитара. Посмотрев в глазок, я открыл замки.

Компания юнцов ютилась на площадке между этажами. Один, терзая струны, напевал:

Одинокая птица, ты летаешь высоко…

При виде меня подростки почему-то смутились. Только сосед сверху быстро спросил:

– Леня, у вас закурить не будет?

Я покачал головой. Вижу, что парень косится на вздувшееся на боку трико. Как раз по размерам сигаретной пачки. Вряд ли он догадывается, что некоторые живут с розеткой у пояса.

Позвонив в соседнюю квартиру, я дождался шаркающих шагов и настороженного «Кто там?». Глазку и собственным глазам старушка не доверяет.

– Людмила Борисовна, извините ради Бога, – сказал я в дверь. – Можно позвонить от вас? У меня телефон сломался.

После секундного колебания заклацали древние замки.

Я протиснулся в узкую щель, дверь немедленно захлопнулась.

– Молодежь опять сидит? – поинтересовалась Людмила Борисовна. Старушке уже за семьдесят, и вступать в пререкания с юной шпаной она не рискует.

– Сидит.

– Хоть бы ты им высказал, Леня! Это ж никакого покоя нет!

В квартире звуков из подъезда не слышно, дверь у бабульки мощная, но я не спорю.