Тень ингениума - Алексей Пехов

Сайл вошла мягко и осторожно, точно кошка, заглянувшая на псарню. У нее не было больше прически «фокстрот», волосы оказались длинными, до пят. Такие я видел лишь раз, в трюме «Мандрагоры». Глаза у искирки тоже стали… специфическими. Словно впитали в себя свет обеих лун.

Кражовски также их заметил и сказал:

– Господи! Да она же на ингениуме!

– Мистер Шелби. Простите, что прерываю.

Я иногда очень быстро просчитываю варианты событий. Никакой слежки не было. Готов отдать обе руки и даже голову – я проверил несколько раз. Совпадение тоже невозможно, а значит, надо признавать неприятные и очевидные вещи.

Во-первых, что я наивный дурак. Во-вторых… Я покосился на Мюр, которая так и не удосужилась опустить пистолет и продолжала целиться в Кражовски:

– Как ты с ней познакомилась? В доме Дайсонов?

– Ты не удивлен, – ее голос стал хриплым от волнения.

– Удивлен. Но не думал, что по телефону ты звонишь ей.

– Ах, оставьте, мистер Шелби! – перебила меня Сайл. – Не будем устраивать сцен и станем придерживаться холодной логики.

– Вы играете с огнем.

– Огонь это эмоция, мистер Шелби. А логика такова, что даже если вы превратите меня в головешку, я убью девушку. Мне хватит сил сделать это и будучи уже мертвой. Готовы к такому раскладу?

Я посмотрел на Мюр:

– Значит, в этой ставке на кону твоя жизнь. Желаешь проверить, насколько я тобой дорожу?

– Не желаю. Но это единственный вариант.

– Я предлагаю вернуться к сделке, – напомнила о себе Сайл.

– Мы заключили ее! – резко ответила ей Мюр. – Так что извольте подождать. Твоя ненависть к ним слишком сильна, но я ненавижу Мергена больше.

– Я не предлагал отдать прибор в его руки. Мы могли бы просто его уничтожить.

– Не желаю его уничтожать, Итан. Брайс был прав. Это шанс для многих людей, хороших людей, таких как ты, жить с ингениумом дальше, а не сходить от него с ума. Я не могу обречь их на гибель, лишь опасаясь, что люди с даром изменят человечество. В конце концов, мы должны меняться! А Мер-ген, если ему отдать в руки такую силу, сделает все только хуже. Его власть станет сильнее, а мы все окажемся под контролем плакальщиков или еще большего зла.

Я скривился и убрал пистолет в карман пальто. Право, сейчас не время для пуль, как бы ни была разочарована моя тень.

– Империя не вариант.

– Мы просвещенная страна, господин Шелби. У нас есть ресурсы, чтобы закончить работу Хенстриджа. Именно к нам он обратился, надеюсь, вы помните.

– Вы закроете эту технологию, спрячете на Плеядах, и никто из Старого Света больше ее не увидит.

– Конечно, – не стала отрицать Сайл. – Но потом ее у нас украдут. Королевство. Или Конфедерация Отцов Основателей или та же Риерта. Так было с паровым двигателем. Пулеметом. Аэропланом. Монополия на технологию вещи очень зыбкая, и она становится достоянием общества куда быстрее, чем мы хотим. Я служу своей стране, Итан, она будет первой в появлении новых людей, не больных безумием, как мы с вами, и мне приятно это осознавать. Мы с мисс Бэрд заключили сделку, и я обещала, если обстоятельства меня не вынудят, не пытаться вас убить. Признаюсь, я не желаю вашей смерти. Поэтому, будьте любезны, передайте мне тетради, мы уйдем, никто не пострадает, а вы сможете и дальше стараться мне помешать и продолжите ненавидеть мой народ.

Я показал ей пространство между моим указательным и большим пальцем левой руки, зазор всего лишь в дюйм, в котором появилось маленькое лиловое семечко сонного пламени.

И почувствовал возбуждение тени, наблюдающей за всем происходящим из хранилища Брайса. Она едва не тонула в экстазе от того, что я делал. Она знала, к чему это меня приведет, и я услышал, как клацнули чьи-то зубы, и от этого звука мурашки ужаса пробежали по моей спине. Но я не собирался отступать и, улыбаясь Сайл, разжал пальцы, роняя семечко на дневники Хенстриджа.

Огонь родился, тяжело вскрикнул и угас, оставив после себя лишь черные пленки вместо страниц.

– Нет! – быстро сказала Мюр, встав на пути Сайл, закрывая меня от нее. – Кражовски! Он сможет все восстановить!

Мы все одновременно посмотрели на сжавшегося человечка и среагировали практически одновременно. Двигалась Сайл не так быстро, как Мюр, но куда быстрее, чем мне бы хотелось. Она сгребла ученого за секунду до того, как я сжег весь угол комнаты, обратив его в домну вместе с креслом, обоями и шкафом с посудой. Пламя задело ее волосы, и искирка, словно падающая комета, «вышла» в окно вместе со своим трофеем, под звон осколков, хрустальной радугой на мгновение сверкнувших в свете вечернего солнца.

Я швырнул пламя за ней вдогонку, оно упало во внутренний двор, взорвалось, растопив снег и разнеся сараи с каким-то барахлом, копотью ударив в небо. Но, подозреваю, ни искирки, ни Кражовски не коснулось.

Когда я обернулся, Мюр двумя руками держала тяжелый кейс, стоя возле распахнутой двери. Она-то бежать точно не собиралась.

– Прости, если сможешь.

– Твое сожаление вряд ли что-то изменит. Уверен, что, если начать все сначала, ты поступила бы так же. – Я с трудом сдерживался, огонь, бушующий в комнате, заставлял меня действовать необдуманно. – Могла бы просто сказать мне.

Она устало ответила мне в тон:

– Уверена, что, если бы я даже это сделала, мы бы пришли к тому же. Ты не послушал моих доводов. Иногда мне кажется, что ты живешь, только питаясь ненавистью к искирам, как я питаюсь своим отвращением к Мергену.

– Это медленно убивает нас. – Становилось жарко, дым стелился по полу и щекотал ноздри. – И приводит лишь к потерям.

– Но мы не можем отказаться от того, во что верим? Ведь так? – Она подняла голову, решительно взглянув мне в глаза. – Наступает момент истины, и у тебя последний шанс остановить меня.

Она выждала несколько секунд, но я ничего не сделал, и девушка, понимающе кивнув, «прыгнула», унося с собой разработку Хенстриджа.

В ее сумке, брошенной на столе, встревоженно пискнул забытый котенок. Мы с Капитаном Обжорой остались в пустой комнате, и один из нас явно еще и в дураках.

Я взял его с собой и направился к выходу прежде, чем сюда нагрянут жандармы.

Иногда надо отказываться от ненависти, чтобы не причинять вред другим. Мюр сегодня сказала, что она оставляет за собой лишь осколки. Это так. Но кто-то ведь должен был остановиться первым, чтобы не множить их еще больше? Я не хотел превращать то немногое, что у меня есть, в битые черепки.