Знак - Вероника Рот

– А ты модернизировал свою тюрьму, – сказала я Ризеку.

В детстве родители приводили меня сюда, показывая ряды камер под амфитеатром. Это не было официальной тюрьмой, скорее, особенным, тайным казематом в центре Воа, предназначенным для личных врагов Ноавеков. Когда я посещала ее в последний раз, обстановка напоминала картинку из исторической книжки: сплошь камень и железо.

Теперь здесь были полы из материала, смахивающего на непробиваемое закаленное стекло.

Мебели в моей камере не имелось, если не считать металлической скамьи да скрытых за подвижной панелью унитаза и раковины. Стена, отделяющая меня от брата, оказалась сделана из толстого стекла с прорезью для подачи еды. Теперь щель была открыта, и мы могли разговаривать.

Я сидела в углу скамьи, вытянув ноги, и чувствовала себя смертельно усталой.

Мышцы горели и ныли. Фиолетовые синяки от рук Васа, схватившего меня в коридоре, болели. На затылке вздулась шишка, – стюард двинул меня об стену, чтобы я потеряла сознание.

– И когда же ты успела превратиться в предательницу, сестричка?

Одетый в броню Ризек стоял в коридоре, опираясь рукой о разделяющее нас стекло. В тусклом свете его кожа казалась голубоватой.

Интересный вопрос. Я, к примеру, не чувствовала, что в кого-то «превратилась». Скорее наоборот, я наконец-то выбрала тот путь, который всегда лежал передо мной.

Я поднялась на ноги, в голове зашумело, но это было чепухой по сравнению с болью от пошедших вразнос теней, которые заплясали под кожей с запредельной скоростью. Ризек смотрел на черную паутину моего токодара как зачарованный.

Наверное, я представляла собой интересное зрелище.

– Вообще-то присяги я тебе никогда не давала, – заметила я, прижавшись к стеклу.

Нас разделял какой-то фут, но пока я чувствовала себя в безопасности. Кроме того, я могла высказать ему все без утайки.

– Однако если бы ты внял моим просьбам и оставил нас в покое, я бы не выступила против тебя. Но когда ты решил использовать Акоса, чтобы выкручивать мне руки… Это стало последней каплей.

– Дура.

– Не настолько, как тебе представляется.

– Неужто, сестренка? – Он захохотал, обводя рукой тюрьму. – Вот он, результат твоей блестящей мыслительной деятельности! – Ризек склонился к стеклу, и оно запотело от его дыхания. – Ты в курсе, что твой любимый Керезет якшался с тувенским канцлером?

Я ощутила укол страха. Но Акос уже рассказал мне об Ориэве Бенезит, когда мы смотрели новости. Ризек, конечно, ничего не подозревал.

Но, кстати, что там с Акосом? Где он теперь?

И где заговорщики?

– Нет, – ответила я, едва ворочая пересохшим языком.

– Причем сестры Бенезит, как назло, близнецы. Даже не представляю, какую из них убить первой, а видения Айджи четко дают понять, что расправиться с близняшками надо в определенном порядке, иначе все пойдет прахом. – Ризек ухмыльнулся. – К тому же из его видений стало ясно, что нужная мне информация есть у Акоса.

– Иными словами, ты еще не заполучил токодар Айджи, – заявила я, надеясь его отвлечь.

Я хотела выиграть хотя бы несколько минут и подумать. Собраться с силами, прежде чем узнать, что случилось с Акосом и заговорщиками.

– Скоро я его получу, – проговорил Ризек. – Я предпочитаю действовать осмотрительно, а ведь это как раз то, что тебе недоступно.

Уел меня, ничего не скажешь.

– Почему моя кровь не подействовала на замок?

Ризек только осклабился.

– Бедняжка, Кайра! – протянул он. – Видишь ли, мы взяли твоего дружка, Тоса. Он-то и поведал нам после некоторых уговоров, что ты ввязалась в заговор с целью покушения на мою жизнь. И он уже мертв. Боюсь, я слишком увлекся, – улыбка Ризека стала еще шире, но его глаза слегка разъезжались, как будто он накачался тихоцветом.

Как он ни пытался выглядеть бессердечным, я понимала, что произошло в действительности. Ризек убил Тоса потому, что считал это необходимым, но убийства легко ему не давались. Брат наверняка принял крепкий отвар из тихоцветов заранее.

– Что… – начала было я, но дыхание перехватило. – Что ты сделал с Акосом?

– По-моему, ты совершенно не раскаиваешься, – продолжил Ризек, не обращая внимания на мой вопрос. – Если бы ты принялась умолять меня о прощении, я бы проявил по отношению к тебе снисходительность. Ну, или к нему, по твоему выбору. А теперь ситуация усложнилась.

Дверь в конце коридора открылась, Ризек выпрямился. Первым появился Вас с синяком под глазом – в схватке я двинула его локтем. За ним – Айджа, волочивший какого-то человека, свесившего голову.

Спустя несколько секунд я узнала Акоса. Айджа толкнул брата на пол. Тот осел, сплевывая кровь.