Зеркало Иблиса - Виктор Бурцев

– Никто не собирался, штурмбаннфюрер, – в тон ему ответил Ягер. – Но это место похоже на преддверие Ада, и я не удивлюсь, если так оно и есть. А вон там – уж не черт ли вышел нас приветствовать?

– Что за… Постойте, постойте, а что это такое?

Фрисснер поднес к глазам бинокль. Примерно в полукилометре от остановившихся машин на песке сидел, скрючившись, человек, укутанный в лохмотья.

– Муамар! – позвал капитан. Проводник послушно подошел, капитан протянул ему бинокль и спросил, указывая в сторону сидящего:

– Это еще кто?

Муамар посмотрел, вернул бинокль и показал на свои глаза, потом на песок.

– Что это еще?

– Я думаю, что-то не шибко хорошее, – предположил Ягер. – Например, что у того парня глаза вывалились на песок к чертям собачьим.

– Поедем и посмотрим, – жестко сказал капитан. – Надоели мне эти загадки.

Небольшое расстояние они одолели быстро, хотя никакой дороги уже не наблюдалось. «Фиат» остановился в метре от сидящей фигуры, все такой же неподвижной. Фрисснер вылез из машины, за ним поспешил ученый. Штурмбаннфюрер держался в стороне, готовый прикрыть их в случае чего огнем из «стэна».

Капитан коснулся рукой замотанного в черное тряпье плеча, и человек мягко повалился на правый бок. Он упал неслышно, чуть скрипнул песок, и кто-то из солдат охнул у Фрисснера за спиной.

Мумия.

Впалые веки, торчащая жесткая борода, иссохшая кожа, кое-где шелушащаяся, словно старая краска… При жизни это был старик, несомненно, араб, и сколько времени он вот так сидел здесь, словно безмолвный страж, оставалось только догадываться.

Такой же, как английские солдаты в мертвом поселке. Фрисснера передернуло, он повернулся к профессору и по его глазам сразу понял, что тот думает то же самое.

– Тот, Чьи Глаза Высохли, – скрипуче произнес Замке.

– Ерунда, – скорее для себя и солдат, чем для ученого, сказал капитан. – Он умер здесь и высох на солнце. Он старик.

– Тот, Чьи Глаза Высохли, – повторил Замке, рассеянно глядя перед собой. – Поверье. Человек, который находит две жертвы Того, Чьи Глаза Высохли, сам станет его добычей.

– Не городите чушь. – Штурмбаннфюрер подошел к трупу и присел на корточки, положив «стэн» на песок. Он деловито обшарил тело и извлек из-под тряпок небольшую флягу, украшенную причудливой чеканкой. Потряс ее возле уха, отвинтил пробку и перевернул.

– Вода, – сказал он, хотя все и без того прекрасно видели тонкую струйку. Ее было немного, этой воды, но старик умер не от жажды. О чем он думал, что видел в последние моменты жизни? Иссохшее лицо не сохранило никакого выражения, лишь тонкие губы кривились в подобии усмешки…

– Штурмбаннфюрер, откройте ему рот, – велел Фрисснер.

– Что?! – Ягер с удивлением оглянулся.

– Откройте рот мертвецу.

Ягер пожал плечами и, положив ладонь левой руки на лоб покойника, решительно потянул правой за нижнюю челюсть. С хрустом, от которого у капитана пробежали по спине быстрые и колючие мурашки, рот открылся, и из него посыпался песок.

– Он жрал песок, – тревожно сказал Ягер. – Этот урод жрал песок перед тем, как умереть. Или чтобы умереть.

– А-а-а-а-а! – дико закричали сзади. Фрисснер инстинктивно упал и перекатился на бок, Ягер схватил «стэн» и развернулся…

– А-а-а! – кричал молодой солдат Герниг, тот самый, который играл в шахматы с Муамаром. Он стоял на коленях, прижав ладони к ушам, и протяжно вопил, глядя куда-то в небо. К нему уже бросился Обст, принялся трясти, Лангер протягивал флягу…

Артур, испытывая стыд за свой страх, поднялся. Ягер так и остался стоять на коленях.

– Чокнулся солдат, – сказал он, и Фрисснер услышал в его голосе несомненное удовлетворение.

– Чему вы радуетесь?

– Кто-то должен был чокнуться, и я рад, что это не я. И не вы с профессором, потому что без вас дела были бы еще хуже, чем есть. А так лимит чокнутых на ближайшее время исчерпан. Свяжите его.

Это штурмбаннфюрер бросил Обсту и Лангеру, безуспешно пытавшимся унять безумца. Унтер-офицер вопросительно посмотрел на капитана, и Фрисснер кивнул.

– Свяжите и положите в кузов, – сказал он. – Может быть, он придет в себя.

– Надо бы его пристрелить, – деловито предложил Ягер, поднимаясь, но «стэн» повесил на плечо. – Обуза… И другие, глядя на него, тоже могут свихнуться.

– Как можно…– начал было Замке, но Ягер оборвал его:

– Все можно, господин археолог. Скажите лучше, что там за история с этим, чьи глаза высохли.

– Тот, кто нашел две его жертвы, сам станет третьей.

– А кто нашел-то? Юридически это был я, я его увидел и показал капитану.

– А я его коснулся, – напомнил Фрисснер.

– Боюсь, это распространяется на всех нас… – покачал головой ученый.

– И ночью он придет за нами, не так ли? – Ягер хмыкнул, поскреб щеку. – Ну, сейчас утро, пора завтракать. За день мало ли что может еще случиться… Давайте решать, будем жрать или же поедем сразу туда, где располагается наша замечательная цацка.

– А мы не знаем, где она, – просто сказал Юлиус, снял очки и стал протирать их рукавом.

– То есть как?

– Мы знаем лишь примерное местоположение. А сам артефакт нужно искать по приметам, которых шесть. Отец указал их достаточно подробно, но вот сохранились ли они… Время, люди, что-то еще могло их уничтожить.

– Головоломка. – Ягер понимающе кивнул. – Головоломки – хорошая вещь. Итак, мы садимся здесь, начинаем бояться вашего чудовища из пустыни и ждем, пока оно высосет из нас все соки, или идем искать? Я лично за второй вариант.

– Хорошо. Отгоним машины вон туда, к скалам, и будем искать, – сказал Фрисснер.

Они поставили грузовики, в кузове одного из которых бил каблуками в борта и мычал связанный Герниг, в тени торчавших из песка скал. На «фиате» решено было отправиться на поиски первой приметы – каменного столба, одиноко стоящего посередине блюдцеобразной впадины. Машину вызвался вести Ягер, а Макса Артур оставил с солдатами.

– В случае любой опасности либо чего-то странного стреляйте, мы тут же вернемся, – наказал он. Богер кивнул и полез в кузов, где стоял станковый МГ.

– Если придет это песчаное чудище, сделай из него дуршлаг, оберштурмфюрер, – пожелал на прощание Ягер.

Муамара тоже хотели оставить, но он бесцеремонно залез в машину и сел сзади Фрисснер не стал спорить, решив, что проводник может и пригодиться, если случится что-то непонятное.

Рыча мотором, «фиат» объехал скопление скал и принялся пробираться по холмистой местности. Замке что-то бормотал на заднем сиденье, сверяясь с записками отца.

– От столба нужно двигаться строго на восток, – сказал он.