Азъ есмь Софья. Сестра - Галина Гончарова

Старший расцвел в улыбке.

Алексей Михайлович потрепал сына по голове.

– Все в порядке будет… не волнуйся.

– Да я и не волновался. Вот матушке плохо…

– Что с ней?

– Боится она сильно…

Алексей Михайлович кивнул.

– Сейчас схожу, успокою…

Алексей незаметно переместился в угол, к Софье.

– Что теперь?

– Только ждать…

Долго ждать не пришлось, во всяком случае, новых действующих лиц. Из Дьякова примчался Аввакум и был тут же допущен к царевичу. Кинулся в ноги, поинтересовался, поздорову ли, все ли в порядке, получил утвердительный ответ и расслабился. Отошел в сторонку, тихо поинтересовался у Софьи, все ли в порядке, погладил девочку по голове и заверил, что пока он рядом – ничего плохого не случится. Софья молча выставила мужчине высокую оценку.

Ведь волновался, кинулся сюда – и застань он бунт, наверняка попытался бы увещевать людей, вышел бы к народу, проповедовал, не обращая внимания на то, что его могут убить…

Кремень, а не человек. На таких русская земля и держится.

Интересно, как развиваются события в Москве?

Софья не была бы так спокойна, знай она, что вторая группа мятежников собирается идти на подмогу первой.

* * *

А они собирались. Бунт вспыхнул не просто сам по себе, хотя и давили на людей достаточно сильно, но терпения у народа хватало. И все же во многом в бунте повинны были Милославские. Как царские родственнички, они воровали много и со вкусом, а остальным боярам это почему-то не нравилось. Наверное, потому что к кормушке не подпускали, ай-ай-ай…

И одним из вдохновителей, хотя и тайным, был боярин Матвеев.

Умен был Артамон Сергеевич, и силен, и хваток, вот только масштабов нужных никак добиться не мог. К царю хоть и вхож был, но на многое не влиял. А хотелось большего, большего…

Задумано было просто. Поднять бунт, спровоцировать беспорядки, обвинить в них Милославских, Хитрово, Ртищева и сделать так, чтобы царь удалил их от себя. Раскидать подметные письма, взбаламутить народ, нанять крикунов, чтобы накручивали побольше, прибавить стрельцов и солдат из нескольких полков, командиры которых ему обязаны, – вот и заварится каша.

Царь напугается, пуганый уже, удалит врагов Артамоши от двора, а там и его время настанет.

Получилось все вполне неплохо. Сначала.

Первая волна бунтовщиков докатилась до Коломенского, и крикуны, недолго думая, принялись накручивать вторую. Эти были уже серьезнее, потому в Москве вспыхнули грабежи и погромы. Причем громили купцов, с которых было чем поживиться. И тех, кого громить было выгодно.

Так уж вышло, что боярин Матвеев был женат на англичанке Марии Гамильтон, получившей в крещении имя Евдокия. Родом девушка была из Немецкой слободы, но мы же не будем никого подозревать, верно?

Например, уважаемых иноземных купцов в том, что они душат конкурентов и целенаправленно устраняют их во время бунта. Это же так… нецивилизованно! Просто фи!

В Европах так не поступают, это всем известно и никому не интересно…

Сам Артамон Матвеев на всякий случай держал свой полк наготове. Ему надо было напугать царя, но не угробить, нет. Шансов взойти на престол у Артамона не было, устрани Романова – и Милославские тебя просто сожрут. Поэтому его полк и полк Полтева, который был ему кое-чем обязан, медленно двигались в Коломенское, не особо торопясь. И успеть вмешаться, если что пойдет не так – и не лезть, пока царь как следует не напугается. Тонкая такая грань…

Изменилось все в одночасье.

Всадник на гнедой лошади осадил коня перед первым рядом вояк.

– Кто главный!? У меня царская бумага!!! Приказ государя!!!

Орал Воин Афанасьевич так, что слышно было за версту. Матвеев ругнулся, но выехал вперед.

– Воин…

– Матвеев…

Мужчины друг друга знали и не любили. Но сейчас…

По красивым губам Воина скользнула коварная усмешка.

– Матвеев, царь повелел всем полкам идти срочным маршем на Коломенское, бунтовщиков разогнать нещадно, зачинщиков взять в плен! Вот приказ! Да поторапливайтесь! Промедление приравнивается к государственной измене!

Матвеев выругался про себя, в три этажа сплетя затейливые конструкции. Как неудачно-то!

Орал Ордин-Нащокин так, что слышало его все войско. Если сейчас боярин не послушается царского приказа – это конец. Хоть и не знал Артамон Сергеевич теории вероятностей, согласно которой на сотню даже самых преданных солдат найдется два-три доносчика, но жизнью ее проверял не раз. И понимал, что сейчас придется спешно повиноваться.

Успел ли царь напугаться?

Разозлиться так точно успел…

Матвеев посмотрел на Ордина-Нащокина.

– Ты с нами?

– Мне еще до Москвы надо, царь приказал…

– Сопровождающих?

Воин отмахнулся. Мол, свои есть…

Матвеев еще раз ругнулся про себя. Несчастный случай тоже устроить не выйдет. Кто-то да уйдет – и царю все станет известно. Казаки – те еще волки вольные, их завалить тоже можно, но это ж готовить надо! С кондачка такие дела не делаются…

Придется идти в Коломенское и самому ликвидировать то, что наворотил.

И что-то там сейчас еще в Москве?

* * *

В Москве было веселее. Патрик Гордон таки добрался до полка. И если раньше он оглядывался на полковника Крофорда, то сейчас…

Бумага, которую ему показали, гласила вполне четко и понятно – разогнать бунт и прекратить беспорядки. Вот это он и будет делать. Да, именно на таких делах лейтенанты полковниками и становились. А дурак Крофорд… к черту его!

Вторая волна бунтовщиков так из Москвы и не вышла.

Патрик, примчавшись в расположение полка, показал царское распоряжение – Софья, словно чувствуя, что может понадобиться, написала его в трех экземплярах – и поднял всех по тревоге.

Речей мужчина произносить не умел, да и русский язык ему давался сложно, поэтому он ограничился кратким:

– Солдаты! Враг в городе! Убивать тех, кто сопротивляется, вязать тех, кто сдается! За Царя-батюшку! За Русь-матушку!

Этого хватило за глаза. А что такое регулярная армия против неорганизованной толпы?

Это – страшно…

Солдаты шли по улицам Москвы, без особых размышлений либо стреляя в бунтовщиков, либо беря их в бердыши, когда те сопротивлялись, если же тати сдавались, их просто связывали и отправляли на площадь до дальнейшего расследования.

Бунт заглох, не начавшись как следует. И немало купцов и торгового люда осеняли себя перед крестом, молясь за царя-батюшку, который вовремя… дай Бог ему здоровья!