Неправильное число - Денис Кащеев

– Эка удивил! – хмыкнул Олег, ожидавший от капитана чего-то большего. – Это было ясно еще пять дней назад!

– Пять дней назад нам хотя бы не предлагали совершить коллективное самоубийство! – заметил Андрей.

– Речь не о самоубийстве! – вмешалась Инна, отходя от стены – Олегу показалось, что Галя при этом облегченно перевела дух. – Самоубийство и самопожертвование – это как говорят в Одессе, две большие разницы!

– Спорно, но допустим, – кивнул ей Вербицкий. – Так или иначе, нам придется верить на слово Чужому. Или не верить. И, честно говоря, я пока верить ему не склонен.

– Просто потому, что хочешь жить? – резко спросила Иноземцева.

– Просто потому, что несу ответственность за жизнь двадцати трех человек – это если исключить жнеца и сеятеля.

– А за жизнь семи с половиной миллиардов, оставшихся на Земле? – не уступала Инна.

– Простая арифметика тут не работает, – покачал головой Андрей. – Семь миллиардов больше, чем двадцать душ, но я не знаю, могу ли хоть чем-то помочь первым, однако, должен для этого гарантированно погубить вторых?

– Кто у тебя остался на Земле? – спросила капитана Иноземцева.

– Отец, мать и старший брат, – ответил после небольшой паузы тот. – Бабушек и дедов перечислять? И еще почти сорок юных оболтусов из секции каратэ, моих подопечных.

– У меня отец, мать и лучшая подруга, – сказала Инна. – Галя, у тебя?

– Мама с папой, тетя с дядей – Дилины родители, дедушка… – пробормотала Измайлова.

– У тебя, Олег?

– Мать с отцом. Ну и друзья, конечно, – проговорил юноша. – Только я уже как-то… это… – не то, чтобы он смирился с их гибелью – просто решил для себя: они там, а он здесь, между ними бездонная черная пропасть космоса, и ничего уже тут не исправишь…

– Родители, родственники, друзья, знакомые, – подытожила Инна. – И еще миллионы людей, о которых мы и не слышали. Все они на одной чаше весов. И мы двадцать на другой – попавшие сюда, в общем-то случайно. Любой из нас легко мог остаться на Земле, кто-то из них мог оказаться на «Ковчеге»… Разве выбор не очевиден?

– А если Чужой врет? – бросила Галя.

– Ни одно из его утверждений Кора не опровергла, – заметила Инна.

– Но главные – не подтвердила!

– Если даже существует один шанс из миллиона, что Чужой говорит правду, мы не вправе вот так просто от него отмахиваться!

– Отмахиваться никто и не собирается, – поспешил заявить Вербицкий. – Но совать голову в петлю по первому мановению его левой пятки – причем не только свою голову, но и других – тоже.

– Нужно всех собрать и все им рассказать! – предложила Галя.

– Нет! – отрезала Иноземцева. – Мы не можем так поступить: среди них жнец!

– Ну и что, что жнец?

– Если он поймет, что нам все известно, не даст нам ничего сделать!

– Один против всех?

– Не факт, что он окажется один, – покачал головой Вербицкий. – Инна права… Права в том, что рассказывать пока ничего никому не нужно, – быстро поправился он. – По крайней мере до тех пор, пока я не переговорю с Чужим.

– То есть ты решил идти? – спросил его Олег.

– Похоже, ничего другого не остается, – развел руками Андрей. – Единственное, попрошу: не взрывайте «Ковчег», пока я не вернусь из лабиринта, – добавил капитан, обращаясь главным образом к Инне. На губах его на миг промелькнула улыбка, но веселым Вербицкий совсем не выглядел.

– Не будем, – совершенно серьезно пообещала капитану Иноземцева.