Поле боя - Василий Головачев

4. Член Организации имеет право быть избранным в руководящий состав Организации при достижении им определенного порога значимости и ответственности».

– Что значит – определенного? – сказал Панкрат, прочитав кодекс. – Кто определяет порог значимости и ответственности?

– Совет экспертов «ПД», – сказал Мережковский. – Вас будут судить по вашим делам, как, впрочем, и каждого члена Организации.

– Кто возглавляет совет?

– Я. – Архип Иванович прищурился. – Или я вам в этом качестве не подхожу?

– Ничего не имею против. Не хотелось бы выглядеть правительственным чиновником.

– Что вы имеете в виду?

– Каждый шаг чиновника, а тем более человека высокого ранга, прослеживается, разглядывается под микроскопом по обе стороны «баррикады» – и преступниками, и коллегами, причем неизвестно, кто больше ждет, чужие или свои, когда чиновник оступится.

– Интересное суждение. Ваше?

Панкрат смутился.

– Присутствовал когда-то при разговоре больших людей… а что, я не прав?

– В том-то и дело, что правы. Мы еще поговорим на эту увлекательную тему. Что еще вас не устраивает?

– В кодексе нет пункта, позволяющего свободный выход из вашей Организации.

Мережковский покачал головой.

– Свободный выход означал бы свободный вход в Организацию, а мы все-таки формально вне закона. Чтобы стать членом «Психодава», надо это право заслужить. Такова же и процедура выхода из него: желающий уйти должен иметь вескую причину для ухода, что тоже рассматривается советом экспертов.

– Прецеденты уже были?

– Еще нет. Но вы говорите так, будто уже собрались в ближайшее время решать проблему ухода. Вам не нравится быть оперативным работником, исполнителем? Скажите, и мы рассмотрим вопрос ввода вас в экспертную группу. Для того же, чтобы стать руководителем более высокого уровня, надо зарекомендовать…

– Я не стремлюсь стать руководителем, – сухо сказал Панкрат. – Но и работать у вас до конца жизни не намерен. Вы же понимаете, по какой причине я был вынужден обратиться к вам за помощью. Моя ближайшая цель – уничтожение ЛООС, а не всего Легиона. Когда эта цель будет достигнута, я вряд ли… в общем, посмотрим.

– Посмотрим, – легко согласился Архип Иванович. – Я уже говорил, в скором времени все изменится и вам не придется драться за свою жизнь и безопасность вашей семьи.

– Подписывать кровью ничего не надо? – пошутил Панкрат и получил в ответ беглую понимающую усмешку.

– Я не дьявол, а вы не Фауст, уважаемый Панкрат Кондратович. Достаточно вашего слова и фиксации события в памяти компьютера. Вот вам на расходы на первое время. – Мережковский подал Воробьеву пачку сторублевых купюр в банковской упаковке. – В дальнейшем будете получать зарплату у нашего бухгалтера на базе. Расходы, связанные с исполнением возложенных на вас обязанностей, будут оплачиваться отдельно. А теперь отправляйтесь к месту назначения. Мой помощник поедет с вами и покажет дорогу.

Архип Иванович снова ткнул пальцем под крышку стола.

– Саша, вызови Зинчука.

– Хорошо, Архип Иванович, – раздался из скрытого динамика женский голос.

Вызванный Зинчук – худощавый, среднего роста и приятной наружности молодой человек, в котором чувствовалась армейская подготовка, – явился через пять минут, поздоровался с хозяином кабинета и гостем одним кивком, остановился у порога. Панкрат поймал его ничего не выражающий взгляд, оглядел фигуру и понял, что помощник Мережковского является профессионалом рукопашного боя. С виду он казался расслабленным и ни к чему не готовым, на самом же деле был готов в любой момент проявить свою реакцию и силу.

– Олег, это новый командир «БК» полковник Воробьев. Поедешь с ним на базу, покажешь, что он потребует, и познакомишь с личным составом группы. В четыре ты должен быть здесь.

– Понял. – Зинчук бросил еще один равнодушный взгляд на Панкрата. – Я подожду вас внизу.

Он вышел.

– Этот Олег случайно не из моей бывшей конторы? Или из родственной?

– Он капитан антитеррористического управления ФСБ, прикомандирован к ККОРР, но работает и на «ПД». Как вы догадались?

– По походке, – шутливо ответил Панкрат, хотя в этом была доля правды: помощник Мережковского двигался по-особому бесшумно и гибко, а такую походку дает только длительная наработка ногарэ – текучести движений.

– Желаю быстрого входа в наш коллектив. Завтра я вас навещу. – Мережковский вышел из-за стола, подал руку. – Ни пуха ни пера.

– К черту! – Панкрат вышел, ощущая затылком давящий взгляд заместителя начальника «Психодава».

Олег Зинчук возник у машины Воробьева, когда тот, оглядевшись и никого не увидев, садился в свой «Ситроен». Это в своем роде была демонстрация возможностей особиста Мережковского, и Панкрат ее оценил, хотя мог проделывать подобные трюки и сам. Открыл дверцу. Зинчук сел, и они выехали со стоянки напротив здания ККОРР, сверкающего зеркальным стеклом и металлической окантовкой межэтажных перекрытий.

В Барвиху приехали через час, не обменявшись за время пути ни единым словом. Поселок объехали справа, и по знаку проводника Панкрат свернул в лес. Через полкилометра показался мостик через небольшую речушку, названия которой Панкрат не знал, еще раз свернул вправо и остановил машину перед шлагбаумом с будочкой охраны, из которой неторопливо вышел верзила в камуфляже с автоматом под мышкой. Поглядев издали на пассажиров «Ситроена», он молча поднял шлагбаум.

Двинулись дальше и вскоре уперлись в металлические, выкрашенные в зеленый цвет ворота с эмблемой Минздрава на створках: чаша с обвивающей ножку змеей. Ворота были врезаны в глухой забор из серых бетонных плит, рядом с ними располагалась такая же металлическая дверь с «глазком» телекамеры и металлической плитой с выпуклыми буквами: «Министерство здравоохранения России. Туберкулезный диспансер ь 2». Чуть ниже висела еще одна табличка: «Вход только по пропускам». Зинчук достал из кармана кожаной куртки толстый черный карандаш, направил его на ворота, и створки с тихим гулом начали разъезжаться в разные стороны. Показались два столбика слева и справа с выпуклыми глазами фотоэлементных датчиков.

– Красиво живете, – покачал головой Панкрат. – «Тубдиспансер» – легенда?

– Нет, настоящий, – нехотя откликнулся Зинчук. – Принадлежал Четвертому управлению Минздрава. Здесь в советские времена лечились только старперы, высокопоставленные партийные бонзы.

– Как вам удалось прибрать диспансер к рукам?

– У нас есть свои люди наверху, – дернул уголком губ Зинчук. – Кое-кого купили, кое-кого прижали, и диспансер «пришел в полную негодность».

– А куда делся контингент?

– В последнее время диспансер был закрыт из-за отсутствия финансирования, так что никого выселять не пришлось.