Биртман - Ветер

— А они такое делают?

— Вот видишь даже ты засомневался.

— Опасно.

— Естественно, в нашем деле все опасно.

Просто радио свобода это же…

— Ну а чем принципиально отличалось бы, например, студия Ханса мейд ин джермани? Разве другие статьи, если что?

— Надо подумать. Но ведь записи будут так себе, с радио в основном.

— Так на обложке и написано радио свобода.

— Гы-гы, смешно. Но если вернуться и скажут, что говно продаю?

— Да большинство проглотит и добавки попросит.

— Вот только будет ли спрос вообще на кассеты? Все же магнитофоны пока редкость, катушечные только если.

— Ну, не начнешь и не узнаешь. К тому же спрос будет расти не один десяток лет. И мы будем развивать качество продукта. Сегодня начнешь и захватишь лидирующее положение на развивающемся рынке, станешь монополистом. Начнешь оптовые продажи перекупам в другие города…

— И превратятся Старые Васюки в Нью Москву. А Москва в Старые Васюки — прервал полет мысли Вовчик. Помолчали, Вовчик думал. — Ну надо попробовать сделать хоть несколько штук. Чего теряем-то… Ничего же не теряем или надо вкладываться в кассеты? — почти решился он.

— Нет, твой вход без вложений. Просто за кассеты при реализации мне полная стоимость. А маржу уже делим ну и минус то что уйдет на типографию.

— Типография — фотография. А если фотографией заменить?

— Так материал совсем не тот, фотобумага же слишком плотная.

— Ну-да, пожалуй.

— Да и картинка другая. А уж цветная пленка сколь стоит? Как бы дороже все не вышло в разы.

— Все-все понял. Ну, надо думать тогда, я готов в принципе попробовать. Но с типографией чего делать я не знаю.

И вот такие вот нескладухи в мелочах по всем моим идеям. Девушка еще у меня новая. Правда часто занята, говорит, что устроит нам поддержку в матче какой еще не было.

* * *

— Зиня, ты в Москве на футболе был? — спросила она меня.

— Ну-у… был, — осторожно ответил я, ступая на опасную тропинку.

— Расскажи, а в Москве как на трибунах болеют? Песни поют?

— Эм… вроде пока нет. Перенимают опыт конечно от западных стран, но он же очень медленно просачивается. Это в Европе фаны могут поехать за командой в другую страну. А у нас сама понимаешь. В итоге если только их фанаты у нас показывают, как надо устраивать перфосманс. Ну или если кто-то расскажет из тех кому повезло побывать там и попасть на матчи. Перфоманс это…

— Я уже в курсе. Значит не поют?

Петь не поют, стесняются, наверное, еще, но кричалки какие-то кричат. И шарфы точно у мясных уже есть.

— Мясных?

— Ну Спартак Москва, это бывший пищевик, команда мясокомбината. У всех команд есть прозвища.

— У вас тоже да? Лисы!

— Ну-у обычно прозвищ несколько: одно, то каким себя хотят видеть фанаты, другое, то что дают им соперники, часто оно естественно не дружеское. Например, болельщики ЦСКА считают себя армейцами, но по сути они кони.

— Интересно.

— Они кстати злятся, что они кони, а вот мясные пошли иным путем, все равно же их мясом кличут, так они по принципу не можешь предотвратить — возглавь, поступили. Кричат сами: Кто мы?! И сами отвечают: Мясо! Но, впрочем, их тогда стали шашлыком называть.

Черт что я несу! Может этого всего еще не случилось? Надо прекращать.

— Давай еще кричалки, какие знаешь, а я запишу?

— А я знаю, что ли? Как обычно: Вперед Спартак! Ну или там другое название. Только Россия и Спартак!

— А что это значит?

— Уф… Не заморачивайся. Ты хочешь нас поддержать?

— Ага.

— Так придумывай лучше свои сразу.

— Легко сказать придумай. Слушай, а ты же песни пишешь?

— Ну уж песни. Так смешные истории для и про своих друзей, скорее это.

— Ну так напиши нам гимн!

— Ага, вот сейчас прям взял и написал. Я гений что ли какой?

— Ну подумай хотя бы, может что-то постепенно получится?

— Подумаю, но ничего не обещаю. Вдохновение штука такая, весьма непостоянная.

— Кстати, а может про меня чего сочинишь?

— Скажу тоже самое, пока вот чего-то ничего нет в голове.

— А вот про какую-то Бэллу песня у тебя есть. Это кто? Девушка твоя из Реутова? Бывшая? Я надеюсь ты с ней не переписываешься?

— Ох… Нет, она вообще не девушка мне. Просто систер попросила для подружки написать в подарок на днюху.

— Вот какой-то подружке еще и не своей написал, а мне? М-м? Давай я тебя уговорю? — ее рука…

* * *

— Биртман! — вырвал меня из воспоминания голос.

— М? — очнулся я все еще стоящим возле кинотеатра.

— Слушай ты это извини за утро, я просто… Ну, Князь же он как бы… а я что скажу… — нарисовался беспризорник Славик, который теперь не выглядел начинающим бандитом, а вполне обычным мальчишкой.

— Понятно, все. Ты не «за», но и «против» выступать не можешь, а нафиг вообще с ними тусишь?

— Ну так, Князь на районе как бы авторитет имеет, работу может подкинуть.

— Какую? Велики угонять или в форточки залазить?

— Ну-у, разные. А еще он обещал дорогу в оазис показать.

— Какой оазис?

— Не слышал?

— Это про какие-то посадки травы?

— Ага. Мы нарвем этой травы, продадим и будем жить красиво. Поедем в Сочи.

— Ну-ну, я что-то сомневаюсь. И зачем вам в Сочи? У нас разве хуже? Думаю, там все охраняется. Да и Княжик твой скорее подставит тебя при первом же шухере. И сядишь ты на малолетку. А он может и в Сочи поедет.

— Ты просто не знаешь его! Это он только с виду такой… Ладно, я чего хотел спросить…

— Ну, спрашивай? Если про работу, то я передумал. Нет больше работы.

— Нет, я другое… А, правда про Валенки ты песенку сочинил?

— Какие еще валенки… Ах эти… «Чорные»? Ну это не песня, так пародия. Ты в пионерлагере был?

— Не-а…

— Ну в общем, от пацанов то слышал наверняка как там. Там обычно страшилки всякие рассказывают. Иногда забавные, чаще глупые. Да в общем-то они все глуповатые. Вот как бы на них пародия и одновременно на народные частушки.

— Слова напишешь?

— Пуф… Ну ладно, сейчас накидаю мне не жалко.

Накидал мелкому слова. Даже немножко кольнуло и шепнуло: вот же она жила, пиши тексты из будущего, живи! Да вот такая ирония я не собираюсь петь чужих песен по возможности, и уж тем более не стану регистрировать их как автор при любых раскладах. Да, но при этом пытаюсь пиратить уже написанные песни банальным тиражированием. В чем разница?