Хранитель истории - Леа Рейн

На такой ноте он вышел из комнаты.

Дэнни сгреб деньги, вытащил из кармана пальто пачку сигарет и отправился в этот бар. Оставаться в комнате одному все равно не хотелось, а тут представилась возможность выпить за чужой счет, так что грех было ее упускать. Несмотря на то, что Дэнни и так уже был не очень-то трезв после посиделок в спикизи-баре, ему хотелось напиться еще. Да так, чтобы напрочь забыть собственное имя.

Бар «Динго», который находился в соседнем доме, был оформлен в красных и золотых тонах. Залы заполняли женщины в коротких блестящих платьях и мужчины в нарядных костюмах; между ними крутились официанты в бордовой форме. Дэнни подобрался к барной стойке, что тянулась вдоль одной из стен, забрался на высокий стул и заказал порцию виски.

В противоположной стороне была сцена, на которой музыканты играли джаз, а темнокожая девушка в блестящем топе и короткой юбочке пела и танцевала. Девушка была очень улыбчивая и заряжала веселостью всех вокруг. Настроение немного поднялось, и Дэнни невольно начал пританцовывать, насколько это было возможно, сидя на стуле.

Бармен поставил заказ. Дэнни одним глотком влил в себя напиток и хлопнул толстостенным стаканом по столешнице. Потом он достал сигарету и стал нервно и быстро курить.

Полученный эффект был слабым. В голове все крутились невеселые мысли о смерти Гудини и о том, во что Дэнни ввязался. Он даже ничего толком не обдумал, когда соглашался на предложение Уильямса. Но, может, спасение «Титаника» все же стоило того, чтобы потерпеть этих людей несколько дней. А ещё возможность переместиться в будущее и помощь в избавлении от Эдуарда тоже были не лишними. Втроём с ним справиться будет куда проще, чем поодиночке. А после Дэнни будет волен делать все, что захочет.

Дэнни выпил ещё и скользнул взглядом по толпе людей. Недалеко от сцены мелькнул знакомый светловолосый человек, одетый в серебристый костюм с жёлтым галстуком. Дэнни показалось, что он раньше видел его лицо с прямым носом и смягченными чертами. Но где? Дэнни поднялся со стула и отправился в его сторону.

Мужчина заметил, что им заинтересовались, поэтому приосанился и выжидающе посмотрел на Дэнни.

— Такое чувство, что я вас где-то раньше видел, — пролепетал Дэнни. — Вы случайно не Скотт Фицджеральд?

— Именно он. — Скотт довольно улыбнулся. — Читали мои книги?

— «По эту сторону рая» стала для меня настоящим открытием!

— А как вам моя последняя?

Последняя… — повторил про себя Дэнни.

«Прекрасные и проклятые» — второй роман Фицджеральда. Опубликовал ли он после что-то ещё? Дэнни не знал.

— Скотт, — проговорил кто-то за спиной писателя, избавив Дэнни от ответа на этот вопрос.

К ним подошла женщина, круглолицая, с маленькими ярко накрашенными губами и желтоватыми кудрявыми волосами, которые были разделены на пробор. Она была в чёрном платье с кружевами, в длинных перчатках выше локтя и с ниткой жемчуга на шее.

— Моя жена Зельда, — представил её Фицджеральд. — Дорогая, это… Простите, не знаю вашего имени.

— Дэнни Готтфрид, — представился тот, тяжело сглотнув.

— Очень приятно, — улыбнулась Зельда.

— Вы ведь американец, мистер Готтфрид? — уточнил Скотт. — Фамилия у вас немецкая, но акцент точно американский.

— Мать из Франции, отец из Германии, я сам американец. Живу в Нью-Йорке. Пока на время перебрался в Париж.

— А чем вы занимаетесь в Нью-Йорке? — поинтересовался Скотт.

— Я… работал в газете «Нью-Йорк Ньюз».

— В газете? — Зельда нахмурилась.

— Меня выперли, и я решил писать рассказы. Перкинс просил меня выслать ему что-то, да я так и не решился.

— Так вы знакомы со стариной Перкинсом?! — воскликнул Скотт. — Я как раз помогаю ему найти новых авторов. Если у вас есть, что предложить, можем попробовать выслать.

Дэнни пожал плечами:

— Пока ничего. Довожу до ума свои произведения, медленно, зато верно.

— Вот что мы сделаем. — Скотт вытащил из кармана записную книжку, что-то в ней черкнул, а потом выдернул листок и протянул его Дэнни. — Пишите мне. Я почитаю ваши работы и смогу дать рекомендацию или чем-нибудь помочь.

Дэнни точно оглушили. Скотт Фитцджеральд хочет помочь ему издать рассказы?..

Надо будет серьёзно поразмыслить над этим на трезвую голову.

— Спасибо, мистер Фитцджеральд! — воскликнул Дэнни.

— Обращайтесь.

К Фицджеральдам подобралась компания людей, которая их отвлекла. Дэнни, как тень, прошёл по залу и скрылся в уборной, где хорошенько умыл лицо холодной водой. Встреча с Фицджеральдом случилась в реальности или он уже пьян настолько, что ему мерещится?

Вроде бы ещё не настолько, — заключил Дэнни.

Тогда это просто чудеса! Писатель, которым он восхищался, предложил свою помощь.

Вот только… Это же будущее. Вряд ли в настоящем Фицджеральд вспомнит о своём обещании помочь, ведь этого ещё не случится.

— Черт! — воскликнул Дэнни. — Как всегда все не так, как у нормальных людей…

Когда Дэнни, сильно расстроенный, вернулся назад, темнокожая девушка уже закончила своё выступление. Он прошёлся по залам в поисках ещё каких-нибудь интересных личностей, на которых мог бы поглядеть, и заметил Коко Шанель, молодого художника Пикассо, о котором пару раз слышал, и все тех же Фицджеральдов, общавшихся со всеми подряд.

— Интересненькое местечко, — пробубнил Дэнни себе под нос и воротился к барной стойке. — Дайте-ка ещё виски.

Бармен водрузил стакан, и на этот раз Дэнни стал пить не так быстро, поочередно делая то глоток, то затяжку сигаретой.

Стоящий рядом крупный усатый мужчина с бутылкой в руке глянул на сигарету Дэнни.

— Простите, — проговорил он, немного качнувшись. — Не найдётся закурить?

— Пожалуйста. — Дэнни протянул пачку.

— Как вам шоу, а? — спросил мужчина, затягиваясь.

— Очень подняло настроение.

— Джози это умеет.

— Джози? — переспросил Дэнни.

— Жозефина Бейкер. Танцовщица. Не слышали?

— Нет.

— Многое потеряли!

— А вы вообще кто? — нахмурился Дэнни.

— Эрнест Хемингуэй.

— Дэнни Готтфрид.

— Как вам Париж, мистер Готтфрид?

— Хороший город. И выпивка тут легальная. — Дэнни пожал плечами.

— Ох, это чертовски хороший город! Особенно для творческих людей.

— Эрнест Хемингуэй? — В голове Дэнни что-то запоздало шевельнулось. — Мне кажется, я где-то слышал ваше имя.

— Может, слышали о моей книге?