Время Имен - Алексей Ар

— Поверил? Ты и Т’хар против всех…

— Пришлось, — коротко ответил Охотник.

— Естественного импульса не существует. Мол редок, трудно попасть… Но мы говорим о масштабах Средоточия и бесконечности времен, что множит вероятность. Да у тебя родня табунами бы бегала…

— М-м… — Николай подивился собственному красноречию.

— Вывод верен. Все врут, запомни, пригодится. Т’хар создан, как и остальные.

— Зачем мне… знать? — с трудом произнес Николай. Паззлы щелкали, складывая картину. Он сопротивлялся.

— Меня принуждают отдать долг, чего делать не люблю. Так что возвращаю на своих условиях. — Последовала холодная усмешка. — Судьба, рок, фатум, планида… Неизменный путь… Мнение ошибочно, согласен?

Не дождавшись ответа, продолжил:

— Она почти гениальна… Да что там скромничать, в паре они великолепны. Восхищен твоей выдержкой Ник, или ты уже знаешь о ком речь? По глазам вижу, догадываешься, но принять не хочешь… Тогда оставим. Тебе даровали первое имя, я прав?

Николай судорожным усилием стряхнул одурь с разума.

— Где Эдэя?

— Кхм, парень, я тут не бисер мечу… Она чуть задержалась, но возродилась по старинке и вернулась к семье. Такое объяснение устроит? — В голосе Варианта проскользнули нотки сарказма.

— Нет.

— Тогда назовись, не бойся. Это еще не тот момент.

— Палач.

— Гм, не самый изящный конструкт. Тот, кто исполняет приговор и лишает цель воплощения… С гарантией. — Мужчина задумчиво покрутил трость между ладонями. — Знаю, у вашей семейки имена наделены силой… Поделишься?

Охотник вознамерился объявить о своей некомпетентности, как димпа, но формулировки внезапно заполонили сознание. Не откреститься.

— Могу развоплотить спектральный объект в ноль. Если посчитаю целью. С гарантией. — Николай услышал сказанное и впал в легкий ступор. Хотелось материться.

— То есть, без следа… Уже похоже на правду. — Вариант подался вперед. Выложил на стол кусок гранита. — Продемонстрируй. Хочу увидеть. На куксись, это важно…

Николай на удивление легко принял камень за цель. Счетчик бэргов мгновенно разменял десяток единиц… Гранит полыхнул семицветной зарницей и исчез, уступая объем радужному облачку, сохранившему абрис камня. Субстанция неприятно пульсировала — пространство рядом едва заметно дрожало и отступало на доли миллиметра, дозволяя полутонам отвоевывать позиции. Димп удивленно моргнул — семицветье необъяснимо влекло и пугало…

— Надо же… — Вариант поводил над пятном ладонью. — Впервые наблюдаю проявление столь буднично… Знаешь, что это?

— Хаос. — Николай не собирался отвечать, но слово сорвалось.

— Ты ведь не единственная попытка… Насколько знаю, первой пробой стала Родора, но ее канал распада оказался слишком слаб. Затем Стразор, у него дури хватало, но он оставлял след — черную пыль. А требовалась абсолютная пустота… Обнуляя объект, ты создаешь брешь в ткани Средоточия. А хаос любит заглядывать в бреши…

— Приоткрываешь для меня закулисье? Сдаешь с потрохами?

— А Т’хар мне не нравится. Пересекались пару раз и наши ценности не совпали.

— Звучишь, как дальний родственник.

— Не перегибай. Полагаешь, твоя семья единственная одаренная силой? Я, на минуточку, старше Т’хара. Да я ему морду бил в приватной обстановке.

— Мне должно быть интересно? — Сдерживать злость становилось все трудней.

Вариант откашлялся, с тоской посмотрел на кофе, затем — на пустынный ландшафт:

— Как жаль, что нельзя развернуться…Ты уникум, Ник; прислушайся к чувствам: в них на равных правах царствуют ненависть и любовь, ярость и спокойствие, необузданность и хладнокровие, свет и тьма, добро и зло. Ты готов сорваться и стоять. Ты не хочешь того, чего хочешь и наоборот. Воплощение противоположности. Роль достойная, но, сука, стремная… К таким ролям сложно подготовить. — Мужчина указал на семицветный комок, что разросся до габаритов кокоса и творил странные вещи с геометрией окружения. — Ведь тянет, да? Как домой?

— Ни хрена! — Охотник уцепился за подлокотники. Необходима отсрочка… Не сейчас!

— Выдохни, Ник, опять же не тот момент. Так — прелюдия… Я умею ценить искусную работу. Породнить живое создание с хаосом… Еще одно усилие, Никки, ты должен почувствовать…

— Заткнись! — Охотник смотрел на радужный шар, что перестал ощущаться чужеродным. Мог стать целью… Дарованная сила послушно обнулила объект — на миг вместо радуги мелькнула тьма. Затем пространство с хлопком сместилось, заращивая рану.

Вариант зааплодировал:

— В интересные времена живем… Я узрел истинную пустоту, когда сам первозданный хаос уничтожен. Браво… Редкий талант. Достойный имени, n'est-ce pas?

Николай непонимающе смотрел на девственно чистую столешницу.

— Ну же, Ник, это тот самый момент… Позволь презентовать, Опустошитель.

Яркое как термоядерная вспышка имя, что заслонило адские пейзажи мраморной стеной, окутало димпа и на мгновение заключило в полузабытый купол обезумевшей энергии. Алым бредом рвануло пространство. Хлынул ливень…

Насыщенность и полнота самовосприятия. Их нет. Они есть.

Двуликое и целостное «Я».

Все исчезло.

Николая снесло прочь от стола, над равниной прокатилась волна, сотканная из света. Громыхнуло. Вариант вскочил, уперся тростью в камни — он точно боролся с ураганом, что пытался сыграть с ним в перекати-поле. Его протащило несколько метров, сквозь пиджак проступили зеленоватые разводы-трещинки, в глазах расплескалась тьма…

— Рад знакомству, Никки! — проорал он, захлебываясь ветром. — Спишемся. Но ты оглянись…

Серая бескрайность дрогнула… и осыпалась песочным домиком, превратившись в идеально гладкое черное зеркало, из которого вверх, к слабому бледному свечению, уносились грязно-желтые фонарики неприкаянных энергий. Николай вдруг осознал, что его самого переполнило янтарное пламя.

— Тебе пора! — Вариант простер руку, вооруженную тростью.

— Стой…

Боль и тепло переполнили тело. Где-то далеко, на грани чувствительности промелькнули образы трех дверей… В глаза плеснула яркая вспышка и димп закричал, теряя контроль. Возрождение, подчиненное чужой воле, не спрашивало согласия.

Он вынырнул из жемчужных когтей перехода и обрушился в раскидистый кустарник, озеленявший подходы к площади Согласия. Поборов крик, перекатился на тротуар, оценил обстановку и замер…

Площадь перестала существовать. Меж зданий кружил гигантский угольно-черный смерч.

Глава 23

Тьма обрела физическое воплощение. Непроницаемой обсидиановой колонной соединила перемалываемую землю и расколотые белые небеса. Волнами мрака кружилась среди осыпавшегося мира — у любимых народом красот парковой зоны отдыха. Флаинг-сектора, закусочные, комплексы развлечений, декоративные, сдобренные архитектурными изысками насаждения — чернота поглощала их с легкостью, неподдающейся описанию.

Короткий выплеск-щупальце, изломанные непропорциональный формы и ничего — недавний кусочек материи разбивался в пыль, неподвластную человеческому восприятию.

Питаясь первозданными частичками, смерч рос — грохотом и первобытно-жутким рыком сотрясал пространство. Внушал ужас. Радиотрансляционная сеть надрывалась хриплым криком — кодом «Бат», что добавлял паники в месиво толпы. Кто-то пробивался к флайтам, стремясь укрыться в небе, кто-то просто бежал… Падал, поднимался, умирал.

Смерч успевал повсюду.

Одним прикосновением избавил палату Совета от фронтальной стены, заменил твердь всепоглощающим антрацитом и лишил чиновников разума. Они увидели Хаос, прочувствовали первозданную мощь.

Росчерки пробоев энергоцентрали, дробящиеся стеновые