Проснувшийся - Антон Демченко

За руль Ким не садился до самого Вейна. Сил вести машину просто не было. Спасибо Рому, этот двужильный не только сменил боевой кокон и любимую «Корну» на кабину «Рокота», но умудрялся всю дорогу травить какие-то байки, которые полусонный Ким почти не слышал, да ещё и продолжал заниматься ежевечерней готовкой на всю команду. Правда, Ким предпочёл питаться в своей машине, во-первых, из-за собственной физической слабости, а во-вторых… оказалось, что он совершенно не может есть, когда рядом кого-то трясёт от страха… и отвращения. А есть хотелось. Жутко и постоянно. Причём настолько, что к моменту возвращения в Вейн у Кима не осталось ни одного запасённого в дорогу ирпа.

Зато в день, когда машины замерли на стоянке Хрона, он уже вполне оклемался. Морф-система, последние три дня ударными темпами восстанавливавшая свою мощность, наконец вышла на рабочий режим, и усталость от одновременного управления тремя десятками дроидов ушла, отступила, притаившись где-то в районе затылка, напоминая о себе лишь редкими приступами головной боли.

– Ким, можно с тобой поговорить? – Топаканец распахнул дверь жилого блока, приглашая юношу войти. Тот оглянулся на остальных спутников и, не заметив никакой реакции, пожав плечами, вошёл внутрь. – Присаживайся.

– Я бы не хотел задерживаться, тай Хрон, – покачав головой, проговорил Дрём, остановившись за спинкой предложенного кресла.

– Хм… ладно. В принципе, я просто хочу уточнить пару деталей, – чуть помолчав, согласился топаканец. – Первое. Ты твёрдо решил не идти с нами в следующий рейс?

– Да. Своё мнение я высказал. Но если ты считаешь, что этого недостаточно, могу добавить следующее. В моём присутствии в команде больше нет смысла. Все коды вскрыты и переданы на твой браском. Никаких скрытых систем защиты на базе больше нет. А работать обычным перевозчиком я не хочу, – заложив руки за спину, проговорил Ким, глядя поверх головы собеседника.

– Что ж. Резонно… и звучит лучше, чем первая причина. Возразить нечего, – задумчиво произнёс Хрон. – Тогда поступим следующим образом. Большая часть груза уйдёт городу и поисковикам Морана, за них рассчитаемся в течение двух дней. Остальное, это примерно четверть, должно быть подвиснет на какое-то время. Те же полевые интеллект-системы, например. В таких количествах их просто невозможно продать быстро…

– Я не против. Время у меня есть, – безразлично заметил Ким.

– Хм… тогда ещё один вопрос. Ты говорил о наследниках Ирен. Мне они неизвестны… но зная ваши отношения, могу представить, что она тебе о них что-то говорила… возражать не буду, тем более что меня просто не поймут поисковики, если я поступлю иначе. Её доля будет перечислена на счёт, но! В присутствии маршала и с твоей подписью душеприказчика.

– То есть я буду хранить коды доступа, не имея права воспользоваться ими, правильно?

– Именно. Снять или перевести кредиты на другой счёт сможет только человек, чей идент содержит её генокод или в чьём распоряжении имеется её завещание, опять же подтверждённое генокодом, – уточнил Хрон.

Ким невозмутимо кивнул.

– Не вопрос. Я не претендую на эти деньги.

– Понял. Что ж. Тогда… все вопросы улажены… и Ким, я ещё раз прошу тебя быть осторожнее и не высовываться некоторое время из города.

– Извини, тай Хрон. Обещать не могу, но постараюсь быть максимально осторожным. – Вот только в голосе Дрёма топаканец явственно услышал требование не соваться к Киму с советами. И он не стал настаивать… напрямую.

– Смотри. Ты взрослый мальчик… сам понимаешь, чем может быть чревата небрежность.

– Не надо на меня давить, тай Хрон, – холодно ответил Ким.

– Так я и не давлю. Ладно. Было приятно работать с тобой, тин Ким. – Топаканец отвесил короткий церемониальный поклон. Ким ответил ему таким же поклоном и, вздёрнув подбородок, растянул губы в намёке на улыбку.

– Даже несмотря на мою выходку с тем бандитом?

– Скорее, благодаря ей, – поправил его Хрон. – Я знал Ирен больше десяти лет, она была моим другом и очень хорошим человеком, что большая редкость в нашей дыре. И могу сказать честно, моё сердце радовалось, когда я слушал хрипы того грыза.

Ким понимающе кивнул и, распрощавшись с топаканцем, вышел за дверь, чтобы тут же попасть в лапы Рома.

– Так, давай за руль, и поехали в мастерскую. Впереди три дня отдыха, и я не хочу потерять ни единого мгновения из них.

– Вечером, у Ли! Ром, Ким… слышите? – Голос Тарна догнал их уже на выезде со стоянки, и штатный повар завершившейся экспедиции махнул им в окно рукой. Дескать, услышали, будем…

– Ты как, не против, Ким? – вдруг спохватился Ром и добавил: – После случившегося тебе нужно расслабиться… Полегчает.

– Такое впечатление, что все без исключения прекрасно знали, какие отношения связывали нас с Ирен, – со вздохом проговорил Дрём, но тут же слабо улыбнулся. – Я буду только «за»… ты прав, развеяться не помешает.

– Я рад, что ты это понимаешь. – Облегчённо вздохнул его спутник и, помолчав, произнёс: – А насчёт ваших отношений… скажем так, по-моему, этого не заметили только подопечные Морана. Да и они наверняка всё поняли… после…

– Угум, – кивнул Ким, и разговор умолк сам собой.

Лишь оказавшись в знакомой комнате при мастерской, Ким смог расслабиться. С лица ушло отрешённое выражение, а закованные в щиты эмоции наконец были выпущены на волю. Дрём тяжело вздохнул и, с силой потерев рукой лоб, решился обратиться к морф-системе.

Строки отчёта побежали перед внутренним взглядом, и чем дальше Ким читал, тем спокойнее становился. Всё работает, сбоев нет, и даже Горин нарисовался эдакой неосязаемой тенью, посылая эмоции скуки и нетерпения в ожидании новой встречи.

– Ничего, бродяга… скоро увидимся, обещаю, – улыбнулся Дрём, толкнув соответствующий образ маячащему на краю сознания клубку эмоций. И тут же получил ответную волну радости. Ну, хоть кто-то его ждёт…

Кстати об ожидании! Он ведь так до сих пор и не связался с Нари… Вызов ушёл с браскома в один момент, но… ответа не было. Выключила связь или до сих пор исследует те самые загадочные, но перспективные руины?

Ким недовольно глянул на браском, но прикинув так и эдак, махнул рукой. Информация о его попытке связаться до Нари всё равно дойдёт, рано или поздно… и лучше позже. Меньше всего на свете он сейчас хотел выяснять отношения по поводу долгого молчания. Было, было у него подозрение, что никакие оправдания тут не помогут… и его всё равно признают виновным по всем пунктам.