Драконоборец. Том 1 - Илья Крымов

– У меня складывается мнение, что вы. И двух часов не прошло с тех пор, как вы вошли в мой храм, и вот… Как так получилось, что я теперь действую по вашей указке?

– Просто я знаю как надо, – ответил маг. – Начинайте.

Не прошло и четверти часа, как внутри церкви раздался оглушительный взрыв, и волшебник вывалился наружу, шатаясь под весом священника. У Тобиуса были слегка безумные глаза, и он очень громко говорил, что ничего не слышит, а потому не надо задавать ему вопросов. Летье вбежал в храм и перелез через кучи поваленных скамей к алтарю, где лежала его дочь, неподвижная, но все еще живая.

– Полный крах, – говорил Тобиус, не прекращая морщиться от противного писка в ушах. – Кажется… все получалось, все было на нашей стороне и… можно было просто-напросто видеть, как скверна покидает ее тело, но когда все почти случилось, – маг громко хлопнул в ладони. – Он еще не пришел в себя?

После того как удалось навести в церкви некое подобие порядка, Тобиуса и священника отвели в дом одного из дворовых помощников Летье, который жил неподалеку. Бессознательного отца Эмиля уложили на кровать и обеспечили компрессом на лоб, Тобиус же, потихоньку глотая вино, пересказывал случившееся.

– У нас почти получилось, вашей дочери возвращался человеческий вид, и клянусь, она звала мать. Но в самом конце что-то… не знаю. Мне нужно подумать.

Отказавшись от помощи, Тобиус самостоятельно вышел во двор. Прохаживаясь вдоль забора в тени виноградника, он взывал к Талботу Гневливому через сигнарий. Архимаг ответил довольно скоро.

– У тебя все в порядке, Тобиус? – спросил голос в голове.

– У меня – да.

– А у кого нет?

– Столкнулся со случаем одержимости демоном, попытался помочь местному священнику провести ритуал экзорцизма, провалился.

– Тобиус, ты намерен вступать в каждую кучу навоза, которая встречается тебе на пути, или же будешь выбирать только самые большие и зловонные? – осведомился Талбот Гневливый. – Ни один волшебник в здравом уме не станет связываться с чем-то подобным, не являясь подготовленным демонологом, и я в том числе! Где ты? Хотя я и так вижу, что в Архаддире.

– Не стоит вам сюда являться, это лишнее, – ответил Тобиус, стоически перенося то, что его отчитали как ребенка.

– И не собирался. Подожди, постараюсь найти того, кто смыслит в этом поболе нашего.

Серый магистр терпеливо ждал, разминая бронзовые пальцы. Изредка протез, способный чувствовать почти как живая плоть, давал странное ощущение, будто пальцы затекли, и тогда невыносимо хотелось похрустеть костяшками, что было невозможно. Выставив указательный палец и мизинец, маг заставил возникнуть между их кончиками крошечный электрический разряд. От этого занятия его отвлек голос в голове, громкий и не очень приятный, знакомый, но принадлежащий не Талботу.

– Меня слышно?

– Ваше могущество?

– Здравствуй, отступник, – без намека на такт или вежливость сказал Кагерант Копыто, один из лучших демонологов Академии, – ты дурень.

– Я… не склонен отрицать это.

– Вот и правильно. Решил пойти на демона с голыми руками? Если моя память еще хоть на что-то годится, ты был одним из самых бездарных учеников по части демонологии в прошлом? Что-то изменилось?

– Боюсь, что нет…

– Ясно. Стало быть, святое слово не помогло?

Тобиус описал происшедшее в самых мелких деталях.

– Осмотри тело девицы, там должна быть метка демона, положившего на нее глаз. Это его «подпись» на их договоре. Если поймем, с кем имеем дело, сможем выстроить линию контрмер.

К церкви Тобиус мчался на пределе сил, едва не летел над землей. Тоном, не терпящим сомнений или промедлений, он приказал двоим сторожившим Сабину выйти и стал искать. Метка обнаружилась на левой ноге одержимой, между мизинцем и безымянным пальцем. Ему пришлось покинуть святую землю, чтобы вновь связаться с Талботом и Кагерантом. Зрительный образ метки отправился через три страны и предстал перед архимагами.

– Что происходит? – спросил волшебник.

– Подожди, Кагерант оторвался от ментальной связи, шатается по моему кабинету и злословит. Такого я не слышал даже в портовых кабаках Шатрада. Где перо и бумага в час нужды?!

– Все так плохо? – спросил Тобиус, когда демонолог вернулся.

– Твоя девочка стала объектом вожделения демона из Великих Падших, отступник!

– То есть… Ага, ну конечно, с моей-то удачей разве могло быть по-другому? Великих Падших?

– Да, дери его ахоги за ногу до скончания времен, ты понял верно! Виртуваэль, ныне рекомый Агларемноном. Прежде был одним из Гласов, теперь – один из князей Пекла! Все плохо, очень плохо!

– Что мне делать?

– Что делать? Вот ведь семь несчастий в наперстке!^[36] Беги оттуда, да побыстрее! Мне понадобится время, чтобы собрать отряд, подобрать нужные атрибуты и выступить. Один против такой твари не пойду, годы не те!

– Сколько времени?

– Несколько часов на созыв, объяснения и сборы, нужно экипироваться…

– Я понял.

Некоторое время архимаги молчали, но потом заговорили одновременно, и в речах их оказалось мало ласки, лишь брань и призывы не быть круглым идиотом. Связь оборвалась, и Тобиус закрылся от попыток Талбота ее возобновить.

Он направился в храм, не представляя, что ему делать дальше. Серый магистр вновь оказался в опасной близости от столкновения с силой, во много крат превосходящей его собственную. Стремясь спрятаться от немилосердного солнца, волшебник нашел тень в одном из узеньких проулков и привалился к стене.

Что он мог противопоставить демону? Великому Падшему – ничего. Тобиус оказался на очередном перепутье, и в прошлой жизни он бы почувствовал натяжение Путеводной Нити. Теперь же волшебник остался один на один с выбором, как полновластный хозяин своей судьбы, как… обычный человек.

Стряхнув замешательство, Тобиус принял решение и стал действовать быстро, чтобы не допустить новых сомнений. Сильно в этом помог запах монастырских роз.

Охапкой, пуком, кучей, но никак не букетом могло назваться то переплетение шипастых побегов, которое он уложил рядом с Сабиной в подножие алтаря. Аромат сразу же стал вытеснять отголоски ладана и растекаться во все стороны невидимыми липкими волнами. Летье и отец Эмиль следили за Тобиусом молча, будто принимая все за ритуал прощания.

– В жарких странах Правого Крыла это растение зовется «птанаф смин а ннаби», или как-то так. В дословном переводе это значит «дыхание Пророка». Его розовое масло добавляется почти во все восточные благовонья, пахучие, приторно-сладкие и очень стойкие. Но изначально восточные народы ценили дыхание Пророка за то, что его запах отпугивал злые силы. Возможно, все это ничего не значит, возможно, я ошибаюсь, но ваш двор, месье Летье, был единственным, где монастырская роза увяла. Возможно, она мешала кому-то…