Аргентина. Локи - Андрей Валентинов

* * *

– Разговаривать запрещено! Ходить кругами! – противным голосом возвестил фельдфебель. – Нарушители внутреннего распорядка будут наказаны согласно уставу!..

Голос противный, а вот сам фельдфебель, чин с гауптвахты, не слишком. Командует, отвернувшись к стене – старую кладку изучает. А вдруг камни тоже вздумают уставной порядок нарушить?

– Повторяю! Разговаривать запрещено!..

Лонжа понял, как мало знает Горгау, когда их вывели на прогулку. Маленький дворик посреди четырех стен – он даже не подозревал, что такой существует. На плане крепости, что висит на стене библиотеки, не обозначен. Вероятно, как и многое другое.

Шинели и пилотки выдали чужие, без погон и знаков различий, и Лонжа вновь чувствовал себя «дезертиром». Сейчас бы еще автомат «Суоми» в руки и узкой тропинкой сквозь белорусский лес!

– Камрады! Наша ячейка постановила: побег! Скрыться можно в старом подземелье, есть пара мест, куда сразу не сунутся. А потом можно подумать, как покинуть крепость.

– Это ваша ячейка, камрад Кассель. Вас, коммунистов первых в оборот возьмут. Бегите! А нам резона нет, убежал – значит, признал вину.

«Красные» и «черные», вечные противники, продолжали свой бесконечный спор.

– За бастионы не выбраться, сколько раз уже пробовали!

– Даже если выберешься, дальше-то что? Ни одежды, ни документов, ни денег.

Лонжа молчал. Горячие головы не переубедить, узник всегда мечтает о побеге. Но это знает и Карел Домучик.

– Лонжа! Камрад Лонжа! Чего молчишь? Скажи!

Он поглядел в мутное осеннее небо и заметил черную птицу, неторопливо кружившую над крепостью. Удивился – птиц тут раньше не было.

– Не болтайте ерунду, – внезапно вступил в разговор фельдфебель, даже не подумав обернуться. – Нам уже намекнули, мол, если побегут – сразу стрелять на поражение. И благодарность в приказе.

Лонжа, проследив за парящей птицей, подождал, пока она скроется за зубчатым силуэтом старой башни и только тогда шевельнул губами:

– Рано!

* * *

Карел Домучик пришел сам. Переступил порог, втянул ноздрями воздух.

– Ненавижу запах тюрьмы! Рихтер, пойдемте прогуляемся. Проветритесь…

Выпустили без слов, даже выдали конфискованную шинель с погонами и нашивками. Оказавшись наружи, гауптман уверенно кивнул в сторону ближайшего бастиона.

– Туда. Там сейчас никого, нейтральная зона.

В спину ударил знакомый по лагерю крик – «мертвоголовая» охрана гнала своих пасомых. Лонжа почувствовал, как по коже растекается нежданный холод.

– Да, мы почти уже в «кацете», – понял его бывший нарядчик. – Самому не по себе. Иногда думаю: куда попал? В университете мечтал выйти в модные адвокаты, учился риторике, Демосфена читывал. И приглашали меня не в контрразведку, а в помощники референта министра внутренних дел, бумажки перекладывать…

Шли почти к плечу плечо. Домучик держал руки сзади, словно по приказу невидимого конвоира.

– А вы, Рихтер, действительно хотели стать цирковым? Или цирк – только часть легенды, оригинальности ради? Проверить действительно трудно, наша агентура в Штатах занята совсем другими делами.

Лонжа не спешил с ответами, тем более Домучик в них и не нуждался, просто разминаясь перед будущим разговором. Они шли по пустой асфальтовой дорожке, присыпанной желтыми осенними листьями, впереди темнела громада бастиона, а в пустом сером небе не было ничего, даже одинокой птицы. Наконец, не доходя нескольких шагов до кирпичной стены, гауптман остановился.