Тень - Квинтус Номен

В Коврове Таня пересела на свой «автомобиль», заехала домой (где Оли уже все нужное приготовили), вернулась на аэродром. Где товарищ Плетнев сообщил ей, что рейс на Берлин отправляется в половине девятого…

Сообщил, а затем, отведя в сторону, передал ей приличных размеров пакет-«бандероль»:

— Товарищ Голованов велел это передать вам до отлета и приказал вам распечатать пакет немедленно по получении, но не при посторонних. На словах велел передать «это за тетрадку» и сказал, что вы сами знаете, что это значит. Мой кабинет в вашем распоряжении, если потребуется что-то сжечь — меня товарищ маршал предупредил — можете воспользоваться печкой, там стоит специальная подставка для бумаг…

После того, как Максим Федорович вышел из кабинета, Таня распечатала пакет и с интересом прочла вложенную в него записку от Голованова: «Танюша, ты любишь нарушать правила, но не заставляй их нарушать офицеров АДД. Советским людям запрещено в Германии расплачиваться рублями, в конверте я передаю двадцать тысяч наших марок, вернешь рублями когда возвратишься. Орден — носи, заслужила, и не я один так думаю. Веди себя хорошо, на аэродроме тебя встретят»…

Николай Федорович Ватутин проснулся в настроении не самом радужном. То, что в воскресенье отдохнуть не получится, его волновало не очень: давно уже привык к такому. Но вот вчерашний разговор по телефону с маршалом Головановым оставил у него не самое хорошее впечатление. Вообще-то Александр Евгеньевич вроде бы женским полом, в отличие от довольно многих иных командиров, не увлекался — но он так просил «позаботиться о девочке», что мысли возникали самые неприятные. А когда Николай Федорович решился спросить у заместителя, что он думает об этой странной просьбе, тот ответил:

— Мы в курсе, и все необходимое сделаем. Единственное, мы думаем, что она может попросить встречи с вами, поэтому вам стоит быть завтра на работе…

На работе… а самолет, по плану полета, ожидался в пять утра. Впрочем, ему незачем в такую рань переться на работу, так что девочка, если ей очень нужно, и подождет…

Вопреки Таниным ожиданием самолет в Минске не садился, просто на подлете к городу к нему пристроилась парочка Пе-3, проводивших два Юнкерса до самого Берлина. На аэродроме самолеты встретил полковник из Дальней авиации, подождавший, пока оба экипажа не покинут машины и проводивший их в явно техническое здание на краю летного поля:

— Товарищи офицеры! — обратился он к выстроившимся экипажам, — моей обязанностью является в том числе и разъяснение некоторых особенностей пребывания советских граждан в Германии. Вам сейчас предоставят транспорт, чтобы вы, согласно программе визита, могли посетить разные магазины… так вот: немцы с удовольствием принимают советские деньги, но советским гражданам не рекомендуется ими расплачиваться. Насколько мне известно, вам выданы определенные суммы в наших марках… ими вы расплачиваться можете где угодно. И советую обратить внимание: цены указываются почти везде в наших марках и в рейхсмарках, но иногда только в рейхсмарках. Так вот, в наших марках цены на четверть дешевле, так что если видите одну цену, уточняйте, в чем они указаны.

— Хорошо знать немецкий как Фея, — пробурчала майор Еремина, но полковник ее замечание услышал:

— Вам так же будут предоставлены переводчики. К сожалению, мы нашли лишь двух женщин-переводчиц, так что еще двое будут мужчинами. Но им приказано не заострять свое внимание на сугубо… женских товарах, так что можете не стесняться, если понадобится что-то на эту тему спросить. А если вы взяли с собой какие-то суммы в рублях, сообщите мне и вам их поменяют на марки… а перед отлетом обратно неистраченные марки поменяют на рубли.

— Это уже совсем хорошо, а то про выдачу определенных сумм я что-то, видимо, упустила… — довольно ехидно высказалась майор Смолянинова.

— Это потому что я еще сама вам не сказала: мне деньги перед самым отлетом для вас выдали, но вы-то в кабинах сидели, а я в салоне, — быстренько замяла неудобный вопрос Таня. — Вам по две тысячи пятьсот марок выдано, сейчас раздам…

Встречающий полковник, услышав это, аж икнул: в него самого месячный оклад составлял тысячу восемьсот, а тут на однодневную командировку… впрочем, то, что летчицы прибыли не самые простые, он еще вчера уже сообразил, когда его товарищ Голованов инструктировал…

— А вам, товарищ… Серова, сейчас тоже машину предоставят. Только мне было указано, что о цели ваших поездок вы должны будете меня предупреждать заранее… не позднее, чем за десять минут до отъезда. Я буду вас сопровождать…

— Товарищ полковник, а насчет завтрака тут можно что-то сообразить? Магазины-то сейчас вряд ли уже открыты, так что можно время ожидания потратить с некоторой пользой.

— Это верно, даже вещевые рынки открываются сейчас где-то в полвосьмого… Так что мы сейчас пройдем в офицерскую столовую, она круглосуточно работает. Стандартный завтрак бесплатно, но можно и что-то сверх того заказать, очень недорого. Выбор, понятное дело, не как в ресторане, но готовят там сытно и вкусно.

— А за заказ тоже в марках платить?

— В рублях. И там еще рядом маленький магазинчик, в нем тоже в рублях оплата идет. Он для летного состава, кстати, многие летчики там своим женам разное закупают.

— Так, девочки! Всех предупреждаю: покупать можете все, что хотите, при условии, что купленное можно в самолет запихать!

— Фея, а я рояль купить хотела, — вдруг выдала Вера, — как думаешь, он в самолет влезет?

— Впихнем. А если не влезет, то привяжем сверху веревками. Ты когда-нибудь рояль на горбу возила?

— Тань, в самолет даже автомобиль влезает, у него же сзади рампа грузовая есть, — заметила Марина.

— Так, уточнение: автомобили покупать запрещаю!

После завтрака — действительно вкусного и сытного, пока девушки разглядывали товары и аэродромном магазинчике, полковник подошел к Татьяне:

— Извините, они действительно могут рояль купить?

— Имеют право, а что?

— Да ничего… просто я им легковые машины подготовил. Ладно, оставлю один грузовик на дежурстве: если рояль купят, пусть позвонят, отправлю им машину…

— Спасибо. Теперь вопрос уже к вам: когда я смогу застать Ватутина?

— Сегодня воскресенье… вряд ли раньше восьми, но было бы правильнее к нему приехать в девять или чуть позднее.

— Разумно… тогда я немного вздремну вон там в кресле, а часов в восемь поедем к Ватутину. Я с вами поеду, а девочки и Максим Федорович пусть как хотят, мне они до вечера не нужны. И да, а сколько рублей вы можете поменять на марки?

— У меня приказ поменять вашей группе любую сумму. Разумную сумму…

— Пятьдесят тысяч рублей поменяете? Я, честно говоря, не ожидала, что АДД мне сразу марки выдаст.

— Сто тысяч марок? — полковника названная сумма несколько ошарашила, но приказ есть приказ. — В кассе нашей части столько нет, но я могу заказать в городской комендатуре… если мы выедем отсюда в восемь, то как раз к девяти в штаб попадем… после того, как вам деньги поменяют.

— Отлично, тогда я до восьми посплю…

В девять с небольшими минутами адъютант доложил маршалу Ватутину, что к нему на прием прибыла подполковник Серова. И, когда она вошла в кабинет, все нехорошие мысли относительно Голованова у Николая Федоровича сразу же отпали: сразу стали понятны причины столь трогательной его заботы об это «девочке». Вообще в АДД Героев было немного, а дваджы… тем более, что одна Звезда — вообще Героя труда. И ордена: Ватутин вообще еще не встречал женщин с таким большим «иконостасом». А когда он разглядел ордена повнимательнее, то понял, что с таким набором в стране, вероятно, вообще больше никого нет. Боевое Знамя, два Трудовых, а еще… Николай Федорович просто не сразу обратил внимание на довольно редкий орден Пирогова. Особенно странным выглядящий на кителе подполковника авиации…

— Товарищ Серова? Так это вы, которая эликсир Серовой…

— Ну, допустим, однако это не важно, я по другому делу вас побеспокоила. Мне нужно довольно срочно приобрести в Германии кое-какие станки и инструменты…

— Слышал уже, Асександр Евгеньевич меня предупредил. Я вызвал полковника Мерзликина, он у нас в этом лучше многих разбирается. Только я его на десять вызвал… может, чаю? Или кофе? Тут можно найти довольно неплохой кофе. Правда, дороговато, но я-то могу себе позволить угостить им юную девушку.

— Лучше чай тогда, и не потому, что мне ваше угощение принимать не хочется: я на эликсире бодрости сегодня, а он с кофе не очень