Врачеватель. Универсал - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— Прибыли, Александр Иванович! — отвлек меня от размышлений Савелий.

Мы остановились возле покосившегося забора на окраине столицы. Дом бревенчатый, одноэтажный, на участке бурьян, но аурный слепок того, кто готовил яд четкий и свежий. Сам маг находится в подвале, что меня порадовало. Активировал руну отвода глаз и спокойно отправился познакомиться с супругом Оксаны Игоревны. Сторожевые ловушки обошел играючи, Богдан даже голову от котелка в мою сторону не повернул, когда я на пороге лаборатории появился.

— Как успехи? — поинтересовался у темного зельевара, на мага он точно не тянет.

Тот дернулся и варево свое опрокинул.

— Кто здесь? — обернулся ко мне, а сам в кармане лихорадочно шарит, пытаясь вытащить револьвер.

Я же спокойно оглядываюсь, мысленно прикидывая, что жандармам предстоит большая работенка. Или же спалить все? Чтобы и следов не осталось? Заманчиво, но лучше труп предъявить, чтобы целительница официально стала вдовой и не беспокоилась.

— Вы же Богдан Александрович Лисицин, правильно? — задаю вопрос, хотя ответ прекрасно знаю.

— Да, а с кем честь имею… — начинает он, наконец-то вытащив револьвер, но договорить не успевает.

Короткая команда и с хвоста моей ящерки слетает белоснежный сгусток чистой огненной стихии.

— Молодец, метко попала, — хвалю саламандру, наблюдая, как посередине лба господина Лисицина образуется прожженная дырка размером с пятиалтынный.

Вот только к равноправцам ни дед, ни внук прямого отношения не имеют, как и к помощнику немецкого посла. Богдан с ними сотрудничал, исходя из каких-то своих интересов. Ну, это уже не моя задача, пусть другие разбираются. Сейчас следует добраться до университета и «сдаться» целительнице, чтобы та мне помогла. А еще у меня беспокойство, что до начала турнира между университетами я не восстановлюсь, а проигрывать ох как не люблю. Впрочем, не факт, что останусь на ректорской должности. Пошатываясь, добрел до пролетки, в которой задремал уставший Савелий. Растолкал слугу и велел ему меня отвезти в университетскую больницу. Как тронулись не понял, усталость лавиной обрушилась, боль пришла, и я погрузился в беспамятство.

Эпилог

ЭПИЛОГ

Болеть всегда плохо, а когда уже почти выздоровел, а с тобой носятся, как с писаной торбой — другой разговор! Правда, так и облениться можно. Увы, мне это не грозит, приходилось делами заниматься даже в тяжелом состоянии. Зато сейчас уже спокойно можно по поместью прогуляться, физически начать укрепляться, на кухне чего-нибудь стащить вкусненькое. Михайло и вовсе вчера бутылочку красного сумел притащить, а я ее в сейфе спрятал. Вот только боюсь, что если продегустирую, то выслушаю кучу упреков. Мое лечение затянулось аж на три недели, что стало утомлять и раздражать. Никогда так долго не болел, а тут магия в источник поступает крохотными толчками, а контур ящерки похож на бледные шрамы, а не татуировку. Еще и не двигается моя саламандра.

— Господин, Александр Иванович, разрешите, — послышался голос старого слуги и раздался осторожный стук в дверь.

— Буквально минуту назад о тебе вспоминал, — чуть повысив голос произнес я, — входи.

Михайло Петрович появился, держа в руках поднос, на котором два стакана, а в них налито зелье с мерзким на вид цветом, а еще более отвратительным вкусом.

— Госпожа Вертлугина настоятельно рекомендовала вам это незамедлительно выпить, — произнес управляющий и покосился на настенные часы.

— Мария Валерьевна меня решила добить? — мрачно поинтересовался я. — Уже говорил, что от ее варева меня начинает мутить, клонит в сон, а мысли путаются!

— Зато через час в вашем источнике прибавляется около десяти процентов энергии, — парировал управляющий.

Не поспоришь, это действительно так и методом проб и ошибок, отцу и дочери зельеваров удалось получить зелье, дающее мне жизненную силу. Слишком глубоко и далеко проникла черная слизь в мой организм. Собрать ее оказалось не так просто, мелкие частицы остались и выходили долго, поэтому и не заживала рана ни в бедре, ни в боку. Не помогали целебные заклинания, мази и даже воздействие ящерки княжны. А ведь именно Софи помогла мне так быстро оправиться, если бы не ее решительность и отчаянный шаг, то еще мучился. Когда Савелий привез меня в полубессознательном состоянии к больнице, то первой, кто надо мной склонился — княжна. Тогда не понял, почему она меня соленой водой стала поливать и как решилась при всех целовать. Зато Оксана действовала решительно, она оттащила Софи и при этом на нее наорала:

— С ума сошла⁈ Ты его так угробишь! Зачем тормошишь?

— У него почти не осталось жизненных сил, — всхлипывая, ответила Софи.

— Так дай ему их! — рыкнула на нее Лисицина, а потом у меня спросила: — Саша, что случилось? Диагностика сбой дает!

— Темная жижа, проникла через раны в бедре и боку, — сумел-таки ответить я.

— Савелий, крикни кого-нибудь, чтобы принесли носилки, — дала задание Оксана вознице. — Софи, чего сопли на кулак наматываешь? Малыми целебными заклинаниями убери другие повреждения у господина ректора. Бедро и бок не трогай!

Через пару минут меня переложили на носилки, почему-то двинуть не мог ни рукой, ни ногой. Однако, магией пользоваться мог, в том числе и диагностика работала. По всем прикидкам, получалось, что предстоит долгое восстановление, если без оперативного вмешательства, то с непонятным концом.

— Оксана, — позвал целительницу, — ты вдова, Савелий знает адрес, твой бывший супруг в подвале. Его дед оказался приверженцем темной силы и ее у себя в поместье собирал. Черт его знает для чего, там вряд ли улики найдутся, но полиции и жандармерии сообщите.

— Об этом потом поговорим! — отмахнулась Лисицина. — Лучше скажи, как тебе помочь.

— Совместными усилиями придется, сколько смогу — соберу сгустки темной жижи и сконцентрирую их в определенных местах. Достанешь и применишь руну поглощения. Поняла? — медленно ответил ей я.

— В общих чертах, — покивала молодая женщина и обратилась к собравшимся вокруг меня: — Чего стоим? Взяли и понесли, стараться не трясти и не ронять!

Кто из них запнулся? Тащили-то меня три девушки, сестра целительницы присоединилась к первым двум, а еще молчаливый и хмурый Савелий. Уже намного позже, он у меня просил прощения и говорил, что неправильно поступил:

— Господин Воронов, простите, не помог, только хуже сделал, когда вас к внуку отставного генерала повез, а