Бесконечный Космос - Терри Пратчетт

Кроме того, мир был молчалив, птицы не пели. Джошуа стало интересно, что происходит на озерах, которые должны были уже очиститься от пепла и техногенных загрязнений. Он предположил, что вернутся птицы, какие-нибудь виды северных широт. А что насчет рыб?

Дело в том, что после Йеллоустона климатические зоны внезапно словно сместились к югу на сотни миль, может, даже на тысячи, так что широта Мэдисона теперь походила на прежнее южное побережье Аляски. А жизнь не может отреагировать так быстро. Лишь немногие местные виды смогли приспособиться к новым условиям. Когда-нибудь сюда массово переселится североканадская флора: сосны, березы, высокотравные прерии. Но до тех пор ландшафт будет казаться пустынным.

Они проехали мимо поля со странными раздутыми фигурами, каждая выше взрослого человека. В воздухе стоял необычный запах сыра. Джошуа вспомнил, как они с Лобсангом обнаружили такие грибы в далеком от Базовой мире в ходе своего первого путешествия много лет назад. Выяснилось, что их легко выращивать и они очень питательны. Лобсанг пригрозил привезти их домой и продать индустрии фастфуда. Похоже, сейчас, в условиях длинной постйеллоустонской зимы, это открытие получило признание.

Через пару миль они пересекли шоссе Вест-Белтлайн. Здесь были контролируемые светофорами переезды, и пришлось подождать. Хотя некоторые полосы движения были закрыты, а мостом, по которому когда-то проходило шоссе над Минерал-Пойнт-роуд, по-видимому, больше не пользовались, само шоссе по-прежнему действовало и поддерживало незначительный трафик. Большинство машин были электромобилями, как у Филлиды, но попадались и старые дойеллоустонские, оснащенные большими цилиндрическими газогенераторами. Топливо они получали при сжигании дров и, на взгляд Джошуа, немного смахивали на колымаги времен Второй мировой.

На перекрестке красовались ярко-оранжевые предупреждающие знаки, что дало Филлиде повод поболтать о системе радиационно опасных зон вокруг Мэдисона. Джошуа кое-что помнил, но он никогда не оставался в Базовом Мэдисоне достаточно долго, чтобы это имело значение. Красная зона простиралась на несколько миль вокруг Капитолия или его развалин, где в тридцатом в знак протеста против путников взорвали бомбу. Сейчас сюда можно было заходить на собственный страх и риск, но еженощно автоматические модули и пешие полицейские патрули останавливали всех, кто здесь задерживался. Оранжевая зона простиралась на добрый десяток миль от делового центра и охватывала весь Мэдисон к западу за пределы Белтлайна, на юг за озеро Монона и до Фичберга, на восток далеко за границу штата до поселков вроде Коттедж-Гров, а на север за аэропорт Дейн Каунти до Дефореста и Сан-Прейри. Филлида сказала, что выступ Оранжевой идет дальше на восток, потому что в день взрыва господствующие ветры разнесли туда радиоактивные осадки. Здесь можно жить, но обязательно ежегодно проходить медицинское обследование, особенно детям. И, наконец, Желтая зона простиралась неровной полосой шириной в пятьдесят миль вокруг делового центра, просто чтобы вы знали об опасной зоне в центре территории.

Они въехали в город и направились по плотно застроенным районам, в основном заброшенным.

– Некоторые считают, что зоны нужно убрать, – оживленно сказала Филлида. – Остаточная радиация сейчас предположительно не намного выше прежнего естественного фона. Разумеется, кроме цезия-137, – добавила она со знанием дела. – В пищевой цепи по-прежнему есть угроза – дикие животные, пресноводные рыбы и грибы, за счет которых люди жили, когда у нас кончилась пища после Йеллоустона, разве вы не знали? Но все говорят, что от пепла и прочих вулканических выбросов больше вреда, чем от радиации. Я думаю, власти просто хотят понаблюдать, и ничего плохого в этом нет.

Джошуа пожал плечами.

– Наверное, никто точно не знает.

– И правда. Люди об этом спрашивают, когда переселяются сюда. У нас есть брошюры. Иногда приезжают бригады медиков и прочих изучать продолжительные эффекты. А иногда люди просто приезжают посмотреть, как туристы. Некоторые хвастаются, что побывали во всех трех дойеллоустонских невоенных зонах атомных взрывов – в Японии и здесь. Как будто коллекционируют приключения.

– Странно.

– Они платят, а мы зарабатываем на хлеб. – Она посмотрела на Джошуа. – Но большинство посетителей такие, как вы, у которых здесь семья – или, по крайней мере, была здесь семья…

– Мы с женой выросли в Мэдисоне. До атомного взрыва. Но тогда мы не были знакомы. После Дня перехода она с семьей отправилась в путь, они основали город в Кукурузном поясе.

– Где это? Я никогда не была дальше Запада-5, потому что там правительственные учреждения и больницы.

– О, где-то в сотне тысяч переходов. Это было до твенов, они шли пешком. А когда мы поженились, то жили гораздо дальше, более чем в миллионе переходов.

– Надо же!

– Но она хотела, чтобы после смерти ее перенесли сюда. Ее кремировали.

– Значит, вы перенесли ее пепел.

«Не я», – подумал он. Он опять отправился в противоположную сторону, в Верхние Меггеры, убегая от всего этого. И Род, их сын, тоже сбежал, исчез в диких лесах Долгой Земли со своими неуловимыми спутниками. Это Кейти и Гарри, сестра Хелен и ее муж, перенесли ее домой на Форест-Хилл. С тех пор они почти не разговаривали с Джошуа.

Он сказал только:

– Что-то вроде того.

Большая часть жилых домов здесь была давно покинута, и спустя тридцать лет после Йеллоустона лужайки перед домами и парки оккупировали довольно зрелые деревья и кустарники. Джошуа с Филлидой проехали мимо большого старого торгового центра, который теперь переделали в «утилизационный центр», согласно большой вывеске федерального правительства. Сюда можно было сдать в утиль любое барахло, которое завалялось еще с дойеллоустонских времен: почти не поддающиеся разрушению одноразовые кофейные стаканчики, алюминиевые банки, пластиковые и стеклянные бутылки – старые, но некоторые в таком состоянии, будто только вчера изготовленные. Здесь репатриационные деньги тратились на то, чтобы превращать эти отходы прошлого в полезные вещи для поддержки будущего.

Они были всего в нескольких милях от делового центра, когда добрались до Форест-Хилла. Столбы на обочине указывали расстояние до внутренней Красной зоны. Джошуа начал замечать повреждения, как он предположил, от атомной бомбы: гниющие деревянные каркасы без крыш, бетонные сооружения без окон. Но жизнь пробивалась где только могла: на заброшенных подъездных дорожках торчал зеленый бурьян, на покрытых землей подоконниках покачивались под июньским солнцем цветы.

Припарковавшись, Филлида предложила Джошуа сходить с ним к надгробию, но он отказался. Филлида убедилась, что у него есть работающий мобильник, и взяла обещание позвонить ей, когда он соберется ехать домой. Такая чрезмерная забота его немного раздражала, но Грины всегда отличались добросердечностью. Кроме того, его гордость была уже не та. С тех пор, как ему понадобился тролль, чтобы подтереть зад.

Однако на кладбище, приступив к поискам, он пожалел, что отказался от помощи Филлиды. Он заранее загрузил номер участка и приблизительную карту, но ему не приходило в голову, что после Йеллоустона кладбища в Мэдисоне и, несомненно, на всей Базовой, пришлось сильно расширить по сравнению с их прежними размерами. К Форест-Хиллу присоединили бывшее поле для гольфа, а также, как заметил Джошуа, жилой район между южной границей кладбища и Монро-стрит – район, который, наверное, сгорел при атомном взрыве. Но даже при таких размерах кладбища участки были тесными.