Аватар Х (ч.2) - lanpirot

— Ну, — усмехнулся Головин, объезжая по обочине глубокую колею, выбитую грузовиками в подтаявшей грунтовке, а после замершей, — ты сам не очень-то живой…

— Пусть мертв, нежив, если тебе так угодно, — отозвался полковник, но я существую, мыслю и «функционирую». — С Господином, по сути, происходит то же самое… Ведь мне пришлось отнять у него человеческую жизнь…

— Что?!! — Оснаб от такого неожиданного признания резко крутанул рулем, едва не врубившись в колодезный сруб. Машину потащило юзом по ледяной дороге, не взирая на вдавленный «в пол» тормоз и выбросило на деревянный тротуар. По счастливой случайности никаких прохожих в этот момент не было. — Что значит «отнять человеческую жизнь»?

— То и значит, товарищ оснаб, — четко произнес Лич, — мне пришлось убить Господина, чтобы он выжил. Как бы не безумно это звучало. Иначе, его человеческая сущность погубила бы его безвозвратно.

— Но ведь ты и сам мог погибнуть… Развоплотиться…

— Мог, — согласился Лич. — Но это был единственный, на тот момент, вариант спасения.

— Ты об этом никогда не говорил… Почему? — спросил Головин.

— А смысл? — Почти по-человечески пожал плечами Легион. — Вы и без этого считали его погибшим. Зачем лишние разборки и нездоровая суета?

— Ну… в общем-то логично, — подумав, согласился товарищ оснаб. — Разбирательств бы избежать не удалось. Так кто же он теперь, если не человек?

— Не знаю, товарищ оснаб. Но его Энергетическая Система претерпела значительные изменения. И еще… — Легион немного «помялся», прежде, чем сказать, что было абсолютно на него не похоже. — В том сражении Господин бился отнюдь не с Гитлером и Черным Орденом СС… И даже не с той Тварью, что они вырастили совместными усилиями…

— А с кем же? — У Головина едва челюсть не отпала от подобных откровений Легиона.

— И Вековечный Рейх, и Гитлер, и Черный Орден СС — это была лишь ширма, — произнес полковник. — Он бился с куда более могучим противником. Это было поистине Хтоническое Существо, подобное Драмагару, но куда более умное… Именно эта Тварь выращивала Рейх и собирала Силы для каких-то своих и неведомых мне целей…

— Постой-постой, братишка! — Головина словно озарило. — Хтоническое, говоришь?

— За это ручаюсь! — ответил Легион.

— А ведь мы так и не узнали, кто уничтожил Агартхи и её обитателей, — задумался Александр Дмитриевич, вспоминая свои «тибетские» приключения. — А ведь у Кощея были догадки…Это кто-то из прежних Повелителей Земли — Титанов! Кронос, либо его уцелевшие прихвостни! Черт! — выругался оснаб. — Как бы я хотел сейчас переговорить на этот счет с Кощеем! Но до него не добраться — путь в Агартхи уничтожен! — Головин дал задний ход и вернул автомобиль на дорогу.

Через полчаса Силовики уже входили в двери районного отдела Дзержинского НКГБ. Засветив на «вертушке» корочки сотрудников Народного Комиссариата Государственный Безопасности, чекисты беспрепятственно добрались до кабинета Потехина.

— Разрешите? — После предварительного стука, первым прошел в кабинет начальника Силового отдела Головин, следом за ним — Лич.

— Вы ко мне, товарищи? — недовольно взглянул на «гостей» Потехин, оторвавшись от каких-то бумаг. — Я занят, подождите немного…

— Третье Главное управление НКГБ СССР, — перебил Потехина Александр Дмитриевич, и не подумав выходить. Он подошел к столу и положил поверх бумаг специальное распоряжение, выданное и подписанное лично Лаврентием Павловичем. — У нас нет времени ждать пока вы освободитесь, товарищ майор госбезопасности, — спокойно произнес он. — Оснаб гозбезопасности Петров, Петр Петрович, — официально представился он, развернув удостоверение. А это — полковник госбезопасности товарищ Легион, Анастасий Гасанович…

Потехин, явно обалдевший от распоряжения, подписанного лично министром внутренних дел, а также званиями нежданных посетителей (о наличии звания оснаб он раньше даже не слышал, и поэтому не мог предположить насколько оно высоко), подскочил со своего места, застегивая верхнюю пуговичку на воротничке кителя.

— Майор госбезопасности Потехин! — отрапортовал он, вытягиваясь во фрунт и одергивая китель. — Начальник Силового отдела…

— Оставим формализм, Игнатий Савельевич, — произнес Головин, протягивая майору руку. — Дело общее делаем, поэтому можно на «ты».

— Присаживайтесь, товарищи, — пожав ледяную руку и Легиону, предложил Потехин. — Может, чаю? — произнес он, когда гости расселись. — Чувствую, замерзли…

— Дело не терпит, — качнул головой Александр Дмитриевич. — Это ваша докладная записка, Игнатий Савельевич? — спросил оснаб, вынимая из папки, которую захватил с собой, слегка помятый лист бумаги.

— Так точно! Моя, товарищ оснаб, — ознакомившись с документом, ответил Потехин. — Вы не подумайте, чего… Все изложенное мной в докладной — чистейшая правда! Если, что не так, — Потехин вновь вскочил на ноги, — готов ответить по всей строгости закона, товарищи!

— Успокойся, Игнатий Савельевич! И сядь! — произнес Головин. — Никто тебя ни в чем не обвиняет, хотя сведения, честно сказать, фантастичнее не придумаешь…

— Я тоже не сразу поверил, — усевшись на место, согласился с оснабом Потехин. — Но есть свидетели…

— Верю, Игнатий Савельевич, — сказал Головин. — Мы с товарищем Легионом все проверили…

— А… как… — опешил Потехин. — Там ведь…

— У нас свои источники информации, — с загадочным видом произнес Александр Дмитриевич. — Ты, кстати, шапочно знаком с этим источником, — широко улыбнувшись, добавил он. — Это Вячеслав Вячеславович Райнгольд…

— Опять этот дряхлый контрик-Мозголом? — Изумленно выпучил глаза майор. — Он у меня уже в печенках сидит, а добраться до него не могу!

— Па-а-апрашу выбирать выражения, товарищ майор госбезопасности! — с каменным выражением лица произнес Головин. — Хотя, откуда тебе знать? — тут же сменил он гнев на милость. — Информация проходила под грифом особо секретно! На контроле у Самого…

— У Самого? — ахнув, переспросил Потехин.

— У Самого, — не моргнув глазом, убедительно соврал Александр Дмитриевич. — Но скоро гриф секретности снимут, а мы, все-таки, в одной структуре служим, Игнатий Савельевич. Так вот, старый князь — наш давний секретный агент! Думаете, он просто так остался в Советском Союзе, хотя тысячу раз мог удрать за