Архонт Варанги - Андрей Каминский

Сам Святослав с любопытством ждал, как ответит император на это дерзкое предложение — и был немало удивлен, когда на исходе дня ему донесли, что Иоанн Цимисхий, наряженный во все свои лучшие одежды, уже стоит у ворот, всего с десятком скутатов, да теми же греками, что приходили раньше. Немало удивленный таким ходом греческого царя, Святослав велел его впустить в свои покои.

— Немного я видывал гречинов, что были бы храбрее тебя, — заметил Святослав, жестом указывая императору на скамью у стены и сам усаживаясь напротив с любопытством разглядывая своего недавнего противника, впервые увидев его не на поле боя. Великий князь Киевский оделся просто — в чистую белую рубаху и шаровары, из украшений нацепив лишь неизменную серьгу с рубином в левом ухе. Как и его люди раньше, Цимисхий невольно почувствовал, что своей простотой одежд князь будто насмехается над басилевсом, одевшим шлем-стефанос и золоченный доспех, с накинутым поверх него пурпурным плащом, словно идя во главе победоносного войска.

— Ты смелый воин, катархонт, и, должно быть уважаешь смелость в других, как и я, — в тон ему ответил Цимисхий, — с чего бы мне не верить твоему слову? Жаль, что ты не внял моему предложению о поединке — и вчерашней бойни можно было бы избежать.

— Поединок и состоялся, — пожал широкими плечами Святослав, кивнув на плечо, что император невольно сжал, слегка побледнев от боли.

— Выпей, царь, — словно тень возникла за спиной Цимисхия зеленоглазая княгиня Предслава, в красном с черным одеянии и такой же кике. Бряцая подвесками-лунницами, она поднесла гостю ковш с медом, настоянным на терпких травах. Император искоса глянул на женщину, но ковш все же осушил.

— Мне говорили, что мы будем говорить наедине, — сказал Иоанн, отдавая ковш княгине.

— А мы и есть одни, — сказал князь, привлекая к себе супругу и обнимая ее за талию, — мы с Предславой одна плоть и кровь: я перед Богами ответ на поле брани держу, а она до меня слово от Них доносит. Говори при ней или уходи.

— Как скажешь, — пожал плечами император, — значит, поговорим втроем. На каких условиях ты готов заключить мир?

— Заплати мне дань, что задолжала ваша земля за два года, — сказал Святослав, — то, что обещали греки еще моему отцу, когда он ходил на Царьград. Выдай нам всем зерна на дорогу, отдай пленных, что захватили твои люди, открой нам путь домой, чтобы мы могли отвезти добычу и... признай меня царем Болгарии.

— Зерна и золота получишь сколько надо, — кивнул Цимисхий, — и пленных верну — если ты вернешь наших. Но вот кесарем я тебя признать не могу: есть лишь один Город Кесарей во всей Вселенной и один басилевс в нем. Но зато я могу тебя признать наместником восточной Мисии: это те земли, что вы зовете Болгарией, к северу от Гемимонта. Править ты будешь от моего имени, но в остальном...делай с ней, что хочешь.

— То есть подручным князьком от тебя быть? — медленно произнес Святослав, как бы невзначай кладя руку на рукоять меча.

— Я не смогу вернуться в Город с известием, что отдал земли мисян язычникам с севера, — сказал Иоанн, — да и половина этой страны по сей день в моих руках. Думаешь, у тебя хватит войска вернуть хотя бы Преславу?

Святослав нахмурился — хитрый грек знал и его слабое место. Он с трудом удерживал и этот город, вернуть всю Болгарию ему явно не под силу. А если будет договор...да пес с ним, с Цимисхием, пусть хвалится тем, что получил нового наместника — северная Болгария все равно будет в руках у него, Святослава. А потом уже поглядим, кто тут настоящий царь.

— Ты не настолько щедр, чтобы делать мне такие подарки, ничего не ожидая взамен, — недоверчиво Святослав, — у всего на свете есть своя цена и ты-то уже, наверное, знаешь ее и для Болгарии.