Чанин - Чон Ынгён

с тюрбаном на голове и пятнами черной и белой краски на лице. Этот узор чем-то напоминал рисунки, которые малюют на своих лицах племена, живущие по ту сторону моря. Темно-синие, как море, глаза юноши имели хорошо заметные двойные веки. Когда Со Сосэн смотрел на него, он чувствовал, словно глядит на экзотическую рыбу. Парень был настоящим красавцем с четкими чертами лица, густыми бровями и острым, крупным носом. Он казался ровесником Со Сосэна, но был на голову выше, а его плечи были на пядь шире.

Со Сосэн, которому не понравилось, что он был ниже юноши, решил перед ним побравировать:

– Да уж. Да что ты вообще знаешь о сказах?

– Да уж. А ты что вообще знаешь о пиратах? – ответил парень в тюрбане, выпятив грудь.

Со Сосэн, который теперь не мог проиграть, тоже выпятил было вперед грудь, насколько мог, но как только увидел натянутые грудные мышцы юноши, его плечи опустились сами собой. Парень в тюрбане усмехнулся, обнажив белые зубы.

Со Сосэн, почему-то чувствуя, что проиграл, фыркнул:

– Падачонгаль, Хыксамчхи, Корэнун! Думаешь, я не в курсе о знаменитых пиратах, промышляющих сейчас в этом море?

– И это все, что тебе известно? Малявка, который даже не знает, как страшны тигры!

– Эй!

Когда Со Сосэн задрожал от гнева, парень в тюрбане засмеялся, как будто его это развеселило.

– Пом[16], прекрати, – невысокий мужчина, стоящий рядом, протянул руку к юноше в тюрбане, чтобы остановить его. Только тогда парень, которого назвали Помом, отступил.

Со Сосэн подумал, что получился забавный каламбур. Парня звали Помом, что означает «тигр», и в то же время он произнес пословицу о мальце, который не знает, что тигры страшны. У Со Сосэна была привычка вот так подхватывать и впитывать каламбуры и забавные ситуации из окружения.

– У тебя ж денег совсем нет, а ты отдал последний тток ребятне. И что теперь будешь делать? – спросил Со Сосэна невысокий мужчина.

Они с товарищем были возле лавки, в которой продавали тток, и видели парня с братом и сестрой. То, как Со Сосэн отдал детям рисовый пирожок, их заинтересовало, поэтому они последовали за ним.

– Но это не ваше дело, не так ли? Дети рассмеялись, услышав мой сказ, вот я и отдал им тток из благодарности, но вам-то какая разница?

– Сказ, значит. Ты, конечно, совсем не смешной, но можешь говорить правильные вещи. Однако в твоем сказе была кое-какая ошибка.

– Какая же? – обиженно спросил Со Сосэн, скрестив на груди руки.

– Корэнун – не благородная разбойница.

Мужчина снял бандану. Стоило ему это сделать, как длинные угольно-черные волосы упали вниз, открывая красивое женское лицо. Оно было в форме удлиненного яйца с немного изогнутыми глазами, носом и ртом, из-за чего создавалось впечатление, что оно принадлежит не пиратке, а аристократке или принцессе.

Плавно изогнутая переносица выглядела изящно, а глаза были посажены глубоко, отчего казались еще более ясными и бездонными. Они сверкали, словно были мокрыми от дождя, и в них словно отражалась ее мудрость. Ветер, пришедший с моря, встрепенул ее шелковистые волосы. Он взметнул вверх две пряди ее челки, которые были белыми, как китовые усы, и донес исходящий от девушки цветочный аромат.

Это была пиратка Корэнун.

«Корэнун!..»

Ослепительная внешность девушки заставила Со Сосэна покраснеть.

Как только он понял, что своим представлением кичился, что что-то знает, на глазах у Корэнун, ему захотелось провалиться сквозь землю. Пом, который словно прочитал мысли Со Сосэна, усмехнулся за его спиной.

Когда плащ Корэнун развевался, можно было увидеть меч у нее на поясе. На передней и задней частях длинного оружия было по двое маленьких ножен. Каждая рукоять меча была украшена узором китового хвоста, так что, конечно, это был Охапдо[17], меч, который, как известно, очень любила Корэнун. Даже Со Сосэн, который совершенно не разбирался в холодном оружии, слышал о нем. Все знали, что девушка была лучшей мечницей в мире и могла одновременно использовать все пять клинков Охапдо.

Корэнун и Пом проникли в порт, чтобы разузнать информацию о кораблях торговцев рабами. Исчезнувшая было работорговля после смерти легендарного Чан Бого вновь начала процветать. Корэнун получила информацию о том, что есть люди, которые похищают детей, особенно девочек, и продают их в рабство. Узнав все, для нападения, пираты возвращались обратно, и случайно увидели представление Со Сосэна. Корэнун и Пом дали маленьким брату и сестре достаточно зерна и денег, чтобы они могли скупить все рисовые пирожки на рынке.

– Мы не благородные разбойники. Так, обычные пираты. Торговля людьми противоречит воле моря, поэтому мы нападаем на них, а еще оно не желает, чтобы мы забирали все его богатства себе, поэтому мы делимся ими с народом. Не стоит воров, живущих по воле моря, называть благородными.

Корэнун бросила Со Сосэну шелковый мешочек:

– Лови! Это наша плата за услышанный ранее сказ.

Тот поймал внезапно прилетевший мешочек обеими руками. Он услышал звон и почувствовал его тяжесть. Глаза Со Сосэна округлились, и он открыл неожиданный подарок. Там лежало большое золотое ожерелье. На толстой цепочке был выгравирован изогнутый, словно волна, узор, а еще висел синий драгоценный камень величиной с кулак. С первого взгляда было ясно, что эта вещица пришла откуда-то из-за моря.

– Но это слишком ценная вещь…

Когда Со Сосэн поднял голову, Корэнун и Пом уже исчезли.

3

Стройная женщина шла по улице рынка перед портом. Хотя ее лицо и закрывала дешевая ткань, выглядывавшие из-под нее переносица и будто бы подведенные кистью глаза давали представление о ее красоте.

Видевшие ее люди из Силлы, вне зависимости от возраста и пола, смотрели на нее, разинув рты, и даже торговцы, прибывшие из Западных земель, выражали восхищение. Художник, рисовавший на заказ портрет клиента-мужчины, сам того не ведая, нарисовал лицо прошедшей мимо женщины, торговец специями нечаянно проглотил горошины черного перца, отчего у него из глаз и носа брызнула слюна, а араб, ехавший верхом на верблюде, так на нее загляделся, что даже упал.

Женщина опустила голову и ускорила шаг. Эти взгляды тяготили ее. А все потому, что она…

– Все же Чхольбульга остается собой, даже одевшись женщиной. А ведь так нарядиться пришлось потому, что куда бы я ни пошел, везде мои портреты. Хоть я и стараюсь скрыть мою естественную красоту, но, как это ни прискорбно, она продолжает сиять, – пробормотал замаскированный под женщину Чхольбульга, потирая пальцами