Ветрогон - Сергей Александрович Плотников

— Позволено ли узнать, с чем вызвана такая перемена в наших с тобой юридических отношениях? — поинтересовался я максимально холодным тоном, на какой был способен.

— С тем, что ты — бесполезный дерьмовый мудак! Это последняя, мать твою, капля! Ты мне на хрен в сыновьях не нужен! Катись на все четыре сторон ы! Портишь все, за что берешься! — распалялся отец все сильнее и сильнее.

«Если он меня ударит, я его убью, — подумал я. При этом субъективно я сам ощущал себя довольно спокойным. — Как бешеную псину».

Но отец не собирался бить. Он совсем не боец: это в него я тощий и узкоплечий. Но, в отличие от меня, он ни физкультурой, ни легкой атлетикой никогда себя не утруждал, и вообще не поднимал ничего, тяжелее портновского лекала… Ну, может быть, сумки из магазинов — в тех случаях, когда все-таки идет туда сам, а не меня отправляет!

Однако при этом он махал зажатым в руке телефоном так, словно прибить меня им собрался, что все туже и туже взвинчивало внутри меня невидимую пружину.

На меня напали. Проявили агрессию. А что делало это трусливое ссыкло, неспособное на удар, и делало неумело, явно не собираясь переходить от слов к делу — подсознанию было плевать. Почти. Остатки контроля сохранялись: сразу с ноги я его бить не стал, продолжил разговаривать.

— Если ты о том, что я не принес колбасу из магазина…

— Ах ты еще и колбасу не принес! Совсем ничего сделать не можешь, бесполезный придурок, только тянешь меня назад!!! Теперь я точно, мля, никогда в жизни не найду выход на детей-волшебников!

— Так, стоп, — его последние слова меня озадачили настолько, что даже тугая пружина чуть ослабла. — При чем тут я? Если твой кореш обещал тебя свести с кем-то из детей-волшебников, а потом кинул, то я-то сюда каким боком?

Дело в том, что мой отец — Пантелеймон Ураганов, и должен сказать, что имя «Пантелеймон» (точнее, Пантюха) полностью отражает его внутреннюю суть — владеет собственным ателье. Ну как, ателье… Там реально просто стол для закройки, зеркало и портновский манекен. Наемных служащих у него нет, да и «на работу» папаша ходит не каждый день, так что арендованная студия чаще стоит пустой. У него идея фикс, что вот он сошьет какой-то супер-наряд для кого-то из девочек-волшебниц (можно и для мальчика, но к мальчикам отец относится прохладнее), после чего на него повалится лавина заказов на аналогичные костюмы — и не только для детей, но и для взрослых, потому что по детям-волшебникам много кто фанатеет. А может, и подиумы в мировых столицах ему грезились, кто его знает?

Проблема в том, что дети-волшебники как контрагенты очень ненадежны: часов они не наблюдают, телефонов и адресов не имеют, появляются и исчезают, когда их левая пятка захочет. Те же Девочки-Лошадки, достаточно организованные, чтобы почтить своим присутствием общественное мероприятие в назначенный срок, — редкое исключение. Так что даже у нас, на Орденских землях, где Твари появляются часто и, казалось бы, дети-волшебники должны кишмя кишить, пересечься с ними непросто.

— Варежку закрой и не вякай, чего не знаешь! Иммануил меня не кидал! — отец чуть не взвизгнул. — В кафе его шурина регулярно заходит мальчик-волшебник, просто не повезло пока его встретить! А вот ты! Ты разом просрал все мои шансы!

— Да что я такого сделал-то⁈

Вместо ответа отец сунул мне под нос телефон экраном вперед. Я машинально отшатнулся, из последних остатков самообладания сдерживая замах… И только тут сообразил, что отец все-таки не угрожал мне мобильником, а с самого начала пытался что-то мне показать на его экране. Ну, если «пытаться показать» применимо к этому словесному поносу и беспорядочным подергиваниям.

И что же там?…

Прищурившись, я разглядел знакомый стопнутый кадр: шикарный вид с дрона на горную долину, всю в золотых красках ранней осени, с серебряной ниткой реки, извилисто рассекавшей ее надвое. Очень знакомый ракурс, очень знакомый пейзаж. Похоже, то самое видео, к которому я совсем недавно записал комментарий… Ну то есть реакцию, как это называлось в моем первом мире. Здесь говорят «видеокоммент», а принцип тот же: ты смотришь ролик, снимаешь себя в это время, потом накладываешь маленьким квадратиком в угол оригинального видоса. Некоторые любят таким образом время убивать. Я лично нет, но тут ажиотаж вокруг темы детей-волшебников достал до печенок: захотелось высказать накипевшее. Говорю же, трудно контролировать себя, когда ты в детском теле!

Только я вообще-то не дурак, об анонимности подумал: свое лицо в кадр не пустил, оставил только голос. А вместо стандартного квадратика «комментирующего» в углу прилепил мемную картинку. Ну и выложил я это все на малоизвестном форуме для задротов, где сидят-то три калеки. Никак не думал, что отец это увидит!

— Мне! Иммануил! Сейчас! В чат кинул! Говорит, посмотри, как твой развлекается!!!

Вот не думал, что этот пройдоха зайдет на специализированный форум «ТВАРный мир: тактика и стратегия борьбы с Междумирьем», да еще и голос мой узнает. Или ему тоже кто-то из знакомых подсказал? Очень может быть, что привычка к огромному и бездонному Интернету сыграла со мной злую шутку: здешняя Сеть куда мельче, а из жителей наших «Челюстей» (так в обиходе называют город, по названию оперативного района «Челюсти Волка», прикрываемого военной базой с таким же названием) много кто интересуется и Тварями, и военкой, и детьми-волшебниками (хотя последнее, по-моему, зря). При этом все всех знают, так что задним числом не так уж удивительно, что моей анонимности надолго не хватило.

— Как ты вообще посмел!.. Цинизма столько набрал!.. Как у тебя язык повернулся!.. — отцу не хватало воздуха, он недоговаривал фразы. — Порочить девочек-лошадок!

Если бы не ярость, я бы заржал — тоже как лошадка. Он хоть сам себя-то слышал?

Но, конечно, чувство юмора у папаши испарилось вместе с адекватностью. Он был зверино серьезен.

Ну да, ролик ведь (изначальный, а не мой видеоответ), завирусился и приобрел в Сети культовый статус. А адепты культа всегда неадекватно реагируют, когда кто-то поручит их «святыню».

Почему же тот ролик о бое пятерых неудачниц с не самой мощной Тварью стал настолько известным? Тому есть несколько причин.