Встретимся вчера - Сара Сук

Поочередно по одному ощущению. Такой совет я нашла на форумах по СЧИВ. Перемещение во времени может здорово сбить с толку. Чтобы понять, где ты оказался, осознавай свои ощущения по одному.

Что ты видишь? Я дышу медленно и глубоко, чтобы перебороть панику оттого, что попала в незнакомое место. Темно, но слева от меня брезжит оранжевый свет. Даю глазам привыкнуть к полумраку и догадываюсь, что я в мансарде загородного дома, а свет идет снизу. В комнате пустовато: только комод и двуспальная кровать, на которой лежит, укрывшись одеялом, маленькая девочка. Она не спит, листает энциклопедию покемонов, щурится, пытаясь читать при скудном освещении.

Это я.

Чем здесь пахнет? Теперь я знаю, где я, и паника понемногу отступает. Это остров Солт-Спринг. В то лето мне исполнилось шесть. Мы сняли домик у озера на выходные, чтобы отпраздновать. Я, аппа и мама. Это была первая и последняя наша поездка на отдых в таком составе. Домик только построили, и он еще пах опилками. Я влюбилась в мансарду, захотела спать там одна. Здесь запах дерева ощущался сильнее всего. Ну и что, мне он нравился.

Что ты осязаешь?

А вот это сложный вопрос. Я легонько провожу пальцами по перилам, но – такова особенность воспоминаний – не чувствую ничего. Как будто кто-то нарисовал форму предмета в воздухе, и этот контур – все, что можно нащупать. Если я пытаюсь ухватиться за что-то покрепче – повернуть дверную ручку, нажать кнопку, даже положить руку на включенную конфорку, – я прохожу сквозь предметы, как привидение, ничего не чувствуя. Единственное, что остается все время твердым, – это земля, по которой я хожу, но даже от нее ощущения странные, словно я ступаю по твердому воздуху.

Итак, я не могу осязать вещи, и меня тоже никто не видит, не слышит и не осязает.

Запах становится менее острым по мере того, как я осваиваюсь в новой обстановке, и мои уши открываются для звуков вокруг. Их не то чтобы много. Лишь еле различимый шелест страниц – это Та Эйми старается листать свою энциклопедию покемонов так, чтобы никто не заметил. Я улыбаюсь.

Если честно, я мало что помню о той поездке, но эту книжку помню. Я ее везде с собой таскала и загибала уголки страниц с покемонами-любимчиками.

По сравнению с другими воспоминаниями, где я бывала, это не такое уж плохое. Даже уютное. Почему бы мне не посвятить оставшиеся минуты разглядыванию картинок вместе с Той Эйми? Я ведь могу посидеть с ней рядом.

Что еще ты слышишь?

Звук воды: внизу кто-то принимает душ. Я заглядываю через перила, и у меня перехватывает дыхание.

Прямо подо мной на диване сидит мама. Она рассеянно смотрит на картинки с парусниками в рамках на стене, опершись подбородком на руку, а локтем на подушку, лежащую на коленях. Длинные волосы распущены по плечам. Они густые и немного вьются, как у меня. Помню, в детстве я думала, что из мамы получилась бы идеальная фигурка балерины для музыкальной шкатулки, потому что она очень красивая и умеет надолго замирать. Она часто сидела неподвижно, глядя в пространство.

Я ею зачарована. Не замечаю, что вода в душе перестала шуметь, пока не входит аппа. У него мокрые волосы, а на плечах – полотенце. Одет в футболку и спортивные штаны, как всегда в моих детских воспоминаниях. Меня поражает, как он с тех пор постарел. Тут он такой молодой.

– Эйми спит? – спрашивает аппа по-корейски.

– Мм, – отвечает мама.

– Пойду посмотрю, как она там одна.

Он направляется к лестнице, ведущей в мансарду.

Та Эйми замирает в кровати. Она торопливо сует книжку с покемонами под одеяло и закрывает глаза. В голове у меня мелькают воспоминания. Я точно помню, о чем в то мгновение думала: чтобы убедить аппу, что я сплю, надо застыть, как мама.

Но наверху он не появляется, как мне и запомнилось. Мама сказала ему что-то такое, что он спустился. Что именно, я тогда не разобрала, поскольку уже с облегчением вытаскивала книжку с покемонами из-под одеяла.

Сейчас, вернувшись, я слышу то, что пропустила тогда:

– Знаешь, я больше так не могу.

Шаги аппы на лестнице замирают. Он поворачивается:

– Ты о чем?

Мама не сводит глаз с парусников:

– Я все время думаю о том, чтобы вернуться. Начать все заново. Мечтаю об этом днем, вижу это во сне ночью. Словно все время слышу зов.

– Что тебя зовет? – спрашивает аппа тихим голосом. – Корея?

– Всё.

Я хмурю брови. Что бы это значило? Что значит – всё?

Аппа возвращается к дивану, опускается перед мамой на колени, чтобы заглянуть в ее глаза:

– Пожалуйста, не заговаривай об отъезде снова.

Снова? Я хмурюсь еще сильнее. Когда это она заговаривала об отъезде?

С тех пор как она от нас ушла, аппа всегда утверждал, что это было как гром среди ясного неба, что она и не заикалась об этом. Даже когда я прямо спрашивала, не было ли каких-то признаков, поводов подозревать, что она уйдет, уверен ли он в этом на сто процентов, он говорил: «Нет, ничего такого».

«Ушла, не сказав ни слова» – вот стандартная фраза, которую я использовала, рассказывая эту историю Никите или мистеру Раяге. Мы только слышали, что она в Корее, а значит, с ней все в порядке. Аппа предполагал, что ей просто нужно побыть одной и, возможно, она однажды вернется домой.

Она так и не вернулась, но мне всегда казалось, что аппа продолжает ждать.

Может, дело в том, что ему известна настоящая причина ее ухода?

Но зачем он тогда врет мне?

– Ты последнее время и так очень часто пропадаешь, – тихо говорит аппа. – Пожалуйста, не говори, что уйдешь навсегда.

– Я не могу не пропадать, ты же знаешь, – говорит она. – Это все труднее контролировать.

– Знаю. Но ты подумай, какую славную жизнь мы наладили здесь. Подумай об Эйми. Ради нее ведь стоило постараться, разве нет?

Мама отвечает молчанием.

Какой вкус ты ощущаешь?

Растерянность. Как будто откусил китайскую горькую тыкву и не понимаешь, что ешь. Горечь впитывается в язык и оседает в животе, скручиваясь там. Я не понимаю, что происходит. Ум заходит за разум. Пропадаешь? Труднее контролировать? О чем это они? Слова кажутся знакомыми и непонятными одновременно, словно я смотрю в зеркало, ожидая увидеть себя, а вместо этого вижу маму. Мне не уложить это в голове, по крайней мере здесь.

А сколько минут уже прошло? Лезу за телефоном, чтобы посмотреть. Совсем забыла, что