Возвращение с края ночи - Глеб Сердитый

Сказать было легко… Хоть спиной, хоть боком, взгляд девахи продолжал чувствоваться, вызывая раздражение и пугая своей четко ощущаемой реальностью. Это продолжалось с полчаса, и, наконец, не выдержав, Сашка резко повернулся к кукле, сдернул ее с чайника и с ненавистью швырнул на антресоли, куда-то в дальний угол. На душе немного полегчало, и, закончив вытирать ржавые пятна с клеенки, Воронков вернулся на кухню. Нарочито хозяйским жестом он приподнял рыбину за хвост, а другой рукой подхватил под жабры, желая выяснить, разморозилась она или еще нет.

Щука разморозилась вполне. То есть до такой степени, что, продолжая висеть вниз головой, она вдруг ощутимо дернулась, изогнулась, а когда распрямилась и замерла, то средний палец второй руки Воронкова оказался у нее в пасти. Вскрикнув от неожиданности, Сашка инстинктивно попытался его выдернуть, и загнутые зубы, само собой, впились в него еще сильнее.

— Ах ты… — он выматерился и, подавив желание еще раз дернуться, аккуратно положил рыбину на стол. Осторожно действуя невредимой рукой, разжал челюсти рыбины, и вытащил пострадавший палец, а вернее, пальцы — эта сволочь умудрилась повредить ему сразу указательный и средний! Но как?!

Засунув кровоточащие пальцы в рот, Воронков полез искать перекись. В общем-то ранки были небольшие, но мало ли какая зараза на зубах у этой твари сохранилась? И как это она умудрилась его цапнуть, ведь дохлее дохлого была!

Со свежим пластырем на руке Сашка вернулся на кухню и уставился на рыбину. Она лежала точно в том же положении, в каком ее швырнули на стол, и с тех пор вроде бы не двигалась…

«Да и вообще, она же потрошеная! — вдруг осознал он. — Какие уж там движения… Так что же, получается, я сам рукой дернул, да так, что надел голову щуки себе на пальцы?»

Такое объяснение казалось вполне логичным и естественным, и Сашка попробовал убедить себя в том, что сам в него верит. Получилось не очень хорошо: ощущение вдруг ожившей в руках рыбы запомнилось вполне отчетливо, и поэтому Воронков торопливо порубил щуку на куски, которые сунул в холодильник, а голову выкинул в помойку. Жарить ее прямо сейчас, да и вообще есть, совершенно расхотелось.

Чтобы успокоиться и, может быть, вернуть хорошее расположение духа, Сашка вытащил из сумки пистолет, вынул и снова вставил магазин и покачал его на руке.

Ощущение спокойной холодной силы, заключенной в оружии, действительно помогло — не то чтобы развеселило, но здорово успокоило. Даже время от времени вспоминающееся ощущение чьего-то взгляда казалось просто противным, но безотчетного страха уже не вызывало.

В гости, что ли, к кому напроситься? Сашка обдумал этот вопрос и решил, что здорово бы, конечно, смотаться из дому, но по времени уже поздновато. По телевизору на всех каналах гнали совершеннейшую лабуду, и в конце концов Сашка решил попросту завалиться спать. Уже стоя посреди комнаты в трусах и майке, он вспомнил, что хотел остограмиться на сон грядущий, но снова идти на кухню и лезть в холодильник не захотел.

И, сунув пистолет под подушку, он щелкнул выключателем.

Проснувшись на следующее утро, Воронков прежде всего пожалел о своей лености вечером: все-таки доза спиртного на ночь пришлась бы кстати. А так саднящие пальцы долго не давали ему заснуть как следует, а когда все-таки удалось провалиться в сон, то оказалось, что там его поджидает что-то гадостное — что конкретно, вспомнить не получилось, возможно, и к лучшему.

Пятно на потолке за ночь не стало больше, но и исчезнуть само по себе тоже явно не собиралось. Дождавшись десяти часов, Сашка принялся названивать в жилконтору, но за полчаса только три раза пробился через короткие гудки, и все три раза попадал в разные места — в квартиру и в некую фирму «Алина», где секретарша с ходу поинтересовалась, не из налоговой инспекции ли он. Судя по ее голосу, налогового инспектора ожидало в этой фирме немало приятных сюрпризов, но Сашка честно ответил «нет» и повесил трубку. А в третий раз он услышал:

— Дневальный по дежурной роте… — и фамилия, что-то вроде Нелупибатько.

Сашка грозно скомандовал:

— Смир-на! — и с удовольствие послушал, как на другом конце провода что-то громыхнуло, после чего попытки прекратил.

Для разнообразия он попробовал дозвониться до друзей.

Гарик все еще не прилетел из Сибири, куда умотал месяц назад на заработки, стрелять каких-то несчастных зверьков.

Козя оказался в местной командировке.

Решив, что застанет коварную АТС врасплох, Сашка набрал нужный номер «вдруг», но звонок в ЖЭК привел к совершенно неожиданному результату: раздраженный женский голос пообещал: «Еще один звонок, и я милицию вызову, понял, подонок?!»

Доказывать в милиции свою непричастность к неизвестному телефонному хулигану не хотелось совершенно, и поэтому Воронков решил дойти до конторы лично, тем более что и Джой уже несколько раз демонстративно подбегал к двери, делая вид, что сейчас будет процарапывать в ней дыру.

На этот раз лифт оказался на первом этаже, но в остальном повторилась вчерашняя история: никакой реакции на попытки вызвать, а когда Сашка уже выходил из подъезда, лязгнула дверь и темное пятно кабины поползло по «градуснику» вверх.

— Не везет так не везет! — сообщил Воронков Джою и добавил: — Похоже, что сейчас еще и дождь начнется, даром что с утра ясно было.

Песя глянул на небо и негромко гавкнул.

Действительно, где-то вдали, над рекой, ясно видимые солнечные лучи пробивались сквозь облака вниз, но над «бульваром» небо было хмурым, а на сером асфальте явственно выделялись черные мокрые пятнышки.

Поняв правоту хозяина, Джой свои дела затягивать не стал, и уже через несколько минут они с Сашкой быстрым шагом направлялись домой, ежась под новыми и новыми каплями.

Лифт? Сашка нажал на кнопку, уже заранее зная, что его ожидает. Жалко, рядом никого нет, а то можно было бы пари заключить! Интересно, а когда он поднимется на самый верх, к своей квартире, этот зловредный подъемник снова заработает?

Уже стоя у дверей, Воронков прислушался — нет, вроде бы не заработал. И на том спасибо, конечно. А то можно подумать, что против него кто-то плетет чудовищный антинародный заговор. Или цэрэушный, он же жидомасонский. Какие там еще у нас заговоры бывают… от сглазу, но это другая история.

Внутренне усмехаясь, Сашка попробовал вспомнить еще пару-тройку разновидностей врагов народа, но вдруг замер, держа в руке снятую кроссовку. Вновь возникшее ощущение чужого взгляда заставило обернуться, и он встретился со взглядом тряпичной куклы, восседающей на чайнике, теперь уже в кухне.

— Что за чертовщина… Я же тебя вчера убирал? Или обратно вытащил спросонья? — спросил он вслух, и тут же понял, что в глубине души по-настоящему боится, что она возьмет да и ответит.

Джой, уставившись на ту же куклу, заворчал. Выходит, тоже что-то чувствует? Или просто улавливает настроение хозяина?