Вирус хаоса - Мария Симонова

Евгений Смеляков, или, проще, Ген, пребывал в недоумении и даже в некотором страхе. Он устроил бесчувственную женщину на потертом диване. Осторожно снял с ее носа очки и, недоверчиво осмотрев их, отложил на журнальный столик. И вновь поглядел на Мэри, к своему ужасу, едва ее узнавая. Его Мэри — ладная, дерзкая, такая вся невыразимо-пластичная — каким образом она могла дойти до подобного состояния?.. Не сказать чтобы лежавшая перед ним женщина была так уж неприглядна. Но до сего дня ему никогда не пришло бы в голову назвать жену тощей.

Довел…

Но что же делать? Не с уже содеянным, а теперь, в данную минуту? Опрыскивать ее водой? Или сразу «Скорую»?..

К счастью, в это время она открыла глаза и уставилась на него.

— Маш, ты как?.. — вопрос прозвучал донельзя нелепо. Поскольку она не отвечала, он аккуратно взял ее за руку и попытался исправить ситуацию, спросив: — Как себя чувствуешь?.. Может, врача?

Она молча потрясла головой — то ли категорически отказываясь от медицинской помощи, то ли прогоняя какое-то неведомое ему наваждение.

— Прости, я совсем заработался… — сказал Ген, ощущая себя законченным подлецом, чуть ли не Синей Бородой в начале карьеры, ухандокавшим еще только первую жену. Мэри так изменилась — похудела, осунулась, а он, слепец, до сего дня ничего не замечал. И теперь, наверное, вряд ли обратил бы внимание на ее метаморфозы, не нацепи она, не иначе как от отчаяния, эти дурацкие очки. И в обморок упала. Может быть, даже в голодный… Единственный положительный момент — ни о каких выяснениях отношений в теперешних обстоятельствах не было и речи. Хотя, как знать, может, уж лучше бы…

— Значит, так, — мягко, однако решительно начал он, — ты посиди пока, отдохни. Телевизор посмотри… Только ничего не делай! Ага? А я схожу в магазин. Ты не волнуйся, я помню там по твоему списку: курочку надо, макарон, хлеба…

Она молчала, только смотрела на него во все глаза, словно собственный муж являлся для нее невесть каким чудом. Подумаешь — всего-то сам предложил сбегать в магазин. Вот если бы он в ее отсутствие сделал ремонт, или хотя бы просто генеральную уборку — тогда б еще был предлог любоваться им так восхищенно и недоверчиво.

Он накинул пиджак и, уже надевая в коридоре ботинки, услышал ее голос из гостиной:

— Света, это ты?..

Понятно: жена звонила подруге, не иначе как решила отвести душу по его поводу. Ген вздохнул, а в следующее мгновение до него донеслось:

— Приезжай, пожалуйста, прямо сейчас… Только, я тебя прошу, ничему не удивляйся…

Да уж, удивляться тут, по правде говоря, было чему.

До магазина и обратно Ген слетал буквально на автомате, почти ничего кругом не видя — как, впрочем, и всегда при исполнении им хозяйственных поручений, только на сей раз мысли его были заняты не, как обычно, работой, а исключительно состоянием жены. В довершение закупочного пробега он почти полностью себя реабилитировал, придя к выводу, что ее изменения — не в лучшую, прямо сказать, сторону — вовсе не полностью его вина. Около года назад Мэри сменила профессию. Говорят, по крайней мере сам Ген не раз об этом слышал, что привыкшие к риску, к постоянному выбросу адреналина в кровь люди не могут уже без этого обходиться и просто не в состоянии вести обычную жизнь. Однако до сих пор ему казалось — или хотелось думать?.. — что его Мэри отлично справляется…

Бросив сумки у порога, он, даже не разуваясь (все равно полы мыть, судя по обстановке — собственноручно), прошел в гостиную: ему необходимо было еще раз взглянуть на жену. Возможно, это был с ее стороны всего лишь розыгрыш — ее маленькая месть за его безхозяйственность, а сейчас она уже привела себя в порядок — подкрасилась там, причесалась по-человечески — и ждет не дождется его явления, чтобы всласть над ним поиздеваться. Это сняло бы с его совести такой груз, а с нервов такое напряжение, что он даже готов был к ней присоединиться, покаяться и даже пошутить над собой.

Она стояла у окна, но на звук его шагов обернулась и быстрым движением сняла с носа очки. Неподалеку на диване лежал открытый фотоальбом — не иначе как в его отсутствие она сравнивала себя былую с теперешней. Да кой черт былую! Еще вчера вечером, он готов был в этом поклясться, она была нормальной!

Пытаясь побороть невесть откуда взявшуюся неловкость, Ген слабым жестом указал на очки:

— Мэри, зачем тебе это?..

Она как будто смешалась, потом ответила с запинкой:

— Ну, просто… Просто я стала плохо видеть. А вы… Мы… Мы что, собирались ужинать?..

— Ну, как бы… Да.

В нем с каждым мгновением росло ощущение, что перед ним совершенно чужая женщина. Ну, может быть, смутно знакомая — вроде как позабытая одноклассница, когда-то влюбленная то ли в тебя, то ли в соседа по парте Толика.

Беда…

Непонятно было, как ей это удается — играя, конечно же, играя, создавать настолько реальную атмосферу взаимной неузнаваемости, что возникало острое желание спросить: «А как вы, мадемуазель, извините, сюда проникли? К тому же в полуодетом виде? У меня, между прочим, сейчас жена придет…»

— Что, Света должна приехать?.. — спросил он, давя в себе неуместные сомнения в подлинности супруги.

— Может быть… — она не поднимала глаз. — В общем, я ее позвала. Но ее до сих пор нет, и я не уверена…

«А не могла она чего-нибудь нанюхаться? Или накуриться?..» — думал Ген, впадая во все большее беспокойство. Пора было разбираться в происходящем. Для начала следовало положить конец этому спектаклю.

— Слушай, Мэри, — решительно начал он, потом вспомнил про ее недавний обморок и неожиданно для себя сказал совсем не то, что собирался: — Я сейчас ставлю в духовку курицу и по мере сил навожу порядок, а за тобой салат, — выдал он распоряжение, что вообще-то полагалось делать ей, тем паче в свете предстоящего визита ее подруги. — Сумки в коридоре, — добавил он слабым голосом вслед этой новой странной Мэри, уже безропотно направляющейся на кухню, не забыв, между прочим, прихватить с собой очки.

Кстати, и курицу она ему ни за что бы не доверила, и львиную часть уборки взяла бы на себя, зная его небрежность в данном вопросе. «Возможно, — думал он, — единственной ее целью было оторвать меня от компьютера и повернуть лицом к себе, а заодно и к дому?..» Что ж, тогда ее план сработал блестяще: оказалось, нет для этого лучшего способа, чем превращение жены в чучундру. Даже предвидя такой оборот, Ген, засучив рукава, принялся за дело: нет лучшего способа заглушить внутреннюю тревогу, чем заняться чем-то, не каждый день тебе свойственным.