Фантом - Андрей Сенчугов

– А почему так недорого? – недоумевал Алексей.

– Эк, чудак-человек! – не понятно от чего усмехнулся Борисыч и почесал ухо. – Потому что тебе продаю.

– Это для меня, выходит, исключение, потому и недорого?

– Ну конечно, мон шер! Так надо, поверь!

– Кому надо?

– Кому-кому? Вот пристал, а! Понравился ты мне. Веришь? Сам не знаю почему. Вот понравился и всё! Пашка рассказал мне про тебя, и я на следующий день решил, что продам тебе этого красавца. Нравится машинка? Ну, тогда забирай, чего тут долго размусоливать? Да ты это, мон шер… не думай, что я придурок какой-то там или что-то в этом роде. Не бойся – назад не заберу. Всё без подвоха, честное слово, ну!

Павел толкнул Алексея и, округлив глаза, чуть слышно процедил сквозь зубы:

– Да чего ты растрепался, Лёха?! Бери, пока он не передумал. Смотри тачка, какая! Локти потом кусать будешь!

– Ладно-ладно. Беру, – согласился Мельников, поморщившись от настойчивости Павла и непонятного странного Борисыча. – Когда переоформлять будем? Может, завтра?

– Зачем же откладывать? – встрепенулся Боричыч. – Сейчас и поедем. Государство, слава богу, повернулось к народу лицом – сделки по машинам оформляет в любой день. Подождите, я переоденусь.

Борисыч, что-то бурча под нос, проворно удалился, оставив друзей любоваться сверкающим автомобилем. В доме послышался женский плач.

– Кто это там плачет? – шёпотом спросил Алексей.

– Жена, наверное, – также шёпотом ответил Павел.

– Чего это она?

– Не знаю… Странная семейка, скажу я тебе. Еще недавно Борисыч был другим. А потом получил в наследство квартиру. Продал её и купил на все деньги эту игрушку. Давно, говорит, мечтал о таком автомобиле. Да вот вскоре после покупки чего-то испортился наш Борисыч. Стал замкнутым и нелюдимым, от всех отвернулся, много времени проводит с машиной. Даже с лекций иногда ни с того ни с сего убегает, чтобы лишний раз на мерс посмотреть. Вот, видимо, и свихнулся. Но потом, вдруг, решил продать его после того, как узнал от меня, что ты ищешь машину. К тому же, его родственники зовут переехать к себе за границу. Борисыч и говорит, что хлопотно машину туда переправлять. Там, мол, этого добра и без того хватает.

– Почему, интересно, он решил продать машину именно мне, да ещё так дёшево?

– Я же говорю тебе: странный он. Может, устал он этого бремени: нужно ухаживать за такой дорогой игрушкой, лелеять её, беречь от всего, смотреть, чтобы не угнали…

– Не очень-то убедительно.

– Ну почему? Это, знаешь, как ещё посмотреть…

– Знаешь что? – перебил его Алексей.

– Что?

– Давай-ка, пошли отсюда, – решительно засобирался Мельников, разом передумав покупать этот автомобиль. – Пошли-пошли. Не нравится мне всё это.

На пороге возник Борисыч в цивильном костюме, сидевшем на нём словно с чужого плеча. Так бывает, когда человек внезапно, вдруг, худеет и одежда на нём смотрится явно великовато.

– В общем это… Борисыч, – замямлил Алексей, подбирая слова, чтобы не обидеть хозяина, у которого они отняли время. Борисыч, почувствовав неладное в перемене настроения покупателя, вмиг погрустнел, печально заморгал, втянул голову в плечи.

– Борисыч! Чего ты так долго? – взял инициативу в свои руки Павел. – Поедем уже, давай! У меня ещё дела кое-какие сегодня. Лёха, запарил ты меня, честное слово!!!

Мельников на этот раз сдался окончательно и махнул рукой. Борисыч, видя, что сделка всё-таки не отменяется, моментально повеселел. Он любезно, даже по-холуйски, открыл перед друзьями двери машины, усадил их. Потом сел за руль, и Мерседес выехал со двора.

Оформление купли-продажи автомобиля прошло достаточно быстро и без проволочек. Мерседес ожидал на стоянке. Борисыч передал ключи новому хозяину.

– Ладно, поехали мы, – сказал Алексей Борисычу и собирался уже сесть в машину, в которой нетерпеливо ёрзал Павел.

– Подожди, послушай… – потянул Мельникова за рукав Борисыч, как будто бы вдруг вспомнив что-то важное.

– А..? – отозвался Алексей. – Что, передумали? Хотите расторгнуть сделку? Ещё не поздно, если будете настаивать, я не буду возражать. Что я – не понимаю?

– Нет, – отрицательно замотал головой Боричыч. – Ну… Как бы это тебе объяснить, мон шер? Понимаешь, я… В общем, я виноват перед тобой. Ты этого не заслуживаешь, наверное. Но… Нет, я не то хочу сказать, – Борисыч говорил сбивчиво и непонятно. По его лицу струился пот. Он вытащил мятый носовой платок, вытер лоб, снял и затеребил в руках кепку. – В общем, это, мон шер, – губы его запрыгали, на глазах выступили слёзы. – Господи, да что же это?! Знаешь, это не я, если честно!.. Нет-нет, что это я говорю?! Это я, это я, только я! – Борисыч зажал на секунду ладонью рот, испугавшись за свои слова, потом сказал плаксиво:

– Прости меня, парень. Ладно?

– За что?

– Прости… – Борисыч не стал вдаваться в подробности и поплелся восвояси.

– Борисыч! – окликнул его Мельников. – Может подвести?

Бывший владелец Мерседеса отмахнулся и, не оглядываясь, прибавил шаг.

– Псих, – сделал заключение в отношении него выглянувший из машины Павел и покрутил пальцем у виска.

* * *

– Да, папа, повезло же тебе! – двенадцатилетний сын Димка развалился на переднем сиденье и восхищенно шарил глазами по салону Мерседеса.

– Повезло, это точно, – согласился Алексей. – Спасибо дяде Паше. Если бы не он, то и не купили бы мы эту машину.

– Дядя Паша у нас шустрый, – сделал вывод Димка.

– Иногда, даже слишком.

– Твой дядя Паша, сын, хороший человек, – в машину села Люба. – С братом мне повезло. Другой бы на его месте купил машину себе, а потом перепродал бы за огромные деньги.

– Да здравствует дядя Паша! Ура! – закричал Димка, приветствуя припозднившегося Павла.

– Сдрасьте, родственнички! – Павел сел в машину, хлопнул в своеобразном приветствии несколько раз своими ладонями ладошки племянника.

– Ну вот, все в сборе. Можно и ехать, – сказала Люба. – Свёкру не нравится, когда гости опаздывают. Уже пол-одиннадцатого, а мы обещали приехать в двенадцать. Ещё ехать часа два. Так и опоздаем на день рождения к старику.

– Не опоздаем, – возразил Алексей. Это на автобусе два часа ехать, а мы на машине.

– Да еще на какой! – радостно вставил Димка.

– Даже если и опоздаем, то не на много, – Алексей хотел уже было завести машину.

– Погоди-ка, Лёша, – остановила его Люба. – Эй, малышня, марш на заднее сиденье!

– Я уже не малышня, мама, – надул губы сын, – уже ростом с тебя. К тому же, впереди можно ездить с двенадцати лет.