Суховей - Игорь Стенли

Дома я был около трёх. Неплохо для делового дня с двумя встречами. Только обратный путь – от набережной Мойки – я проделал на полном автомате. Когда я покинул викторианский вестибюль офиса фонда, количество мыслительных нитей в мозгу уже переваливало за десяток, и в конечном счёте все они слились в серый шум, который надёжно изолировал меня от окружающей среды. То есть домой моё бренное тело привели подсознание и рефлексы. Единственным пунктом, где пришлось отклониться от маршрута, стал продуктовый магазин, там я закупил, не глядя, вечерний холостяцкий комплект еды. Я недели три не употреблял полуфабрикатов, и вот потянуло на что-то эдакое – первый признак морального перенапряжения, которое я всегда сбрасывал либо физическими нагрузками, либо вот так, поедая нечто сомнительное, но вкусное и питательное.

Всю дорогу пытался понять, на что же я подписался в кабинете академика Лаврова. Некоторые сомнения вызывало ещё и то, что как только я согласился, встреча довольно быстро свернулась. Профессор отправил меня восвояси, взяв обещание не распространяться о разговоре и заверив, что позвонит в течение недели.

Небо плотно заволокло тучами, а накрапывавший то и дело мелкий дождь промочил волосы и пиджак насквозь. Наконец, я закрыл изнутри дверь своей квартиры, уют которой успокаивал и ощущался особенно выразительно на контрасте с испортившейся погодой. Глубинное чувство тревоги отступило. Включил пару светильников, так как в комнатах царил неприятный полумрак, сбросил сырую одежду, затем минут двадцать, пока не засвистел чайник, отогревался в душе. Выйдя из ванной, облачился в тёплый домашний костюм и заварил травяной чай покрепче. С чайником и кружкой я вышел на лоджию и устроился за столиком. Пришлось полностью поднять жалюзи, чтобы рассмотреть пейзаж. Небо слилось серой гладью с заливом. В воздухе висела нетипичная для июня взвесь мелкого дождя. Плеснув заварки и добавив мёда, я осушил кружку залпом. По телу разлилось приятное тепло. Есть перехотелось.

Понаблюдав какое-то время за скользившими по стеклу каплями, я не нашёл ничего лучше, чем отправиться в комнату и, развалившись на диване, включить телевизор. Сейчас подойдёт любой канал, где нет назойливой рекламы и анонсов. По «Культуре» транслировали итальянскую оперу на языке оригинала, и я не заметил, как провалился в глубокий и безмятежный сон.

Проспал, по ощущениям, всего ничего. В комнате царил тот же полумрак, телевизор шелестел голосами ведущих телепередачи, а из затемнённой глубины комнаты на меня смотрели два жёлтых светящихся глаза. Стало немного не по себе, хотя то были всего лишь пара светодиодов на блоке охранной сигнализации, которые неудачно отражались в зеркале стенного шкафа. Давно хотел заклеить чем-нибудь эти огоньки, но так руки и не дошли.

Не без труда рассмотрел положение стрелок на настенных часах. Понял, что проспал часов семь, не меньше. А неугомонное июньское солнце продолжало бодрствовать даже за плотной завесой туч. Тут-то голод меня и настиг. В следующие пять минут я смёл из холодильника без разбору всё, что было готово к употреблению, запив холодным травяным чаем.

Послонявшись немного по квартире, я поставил пластинку «Мелодии и ритмы зарубежной эстрады 50-х – 60х» и расположился за рабочим столом. Из динамиков полился тихий, но чистый и глубокий звук. Через минуту запылившийся лэптоп готов был утолить мой уже информационный голод.

Прежде всего проверил, как там в Денвере. В ключевых отечественных СМИ, обычно падких на подобные сенсации, новость не афишировали. Кое-какие данные вращались в интернете: «Число погибших и пропавших без вести приближается к десяткам сотен; департаменты полиции и отделения Национальной гвардии спешно комплектуются новыми видами вооружений и спецсредств; ключевые объекты взяты под особый контроль». Нечто подобное можно было наблюдать в сентябре 2001 года. Странно, очень странно и жутко.

Оставив список новостей до поры, решил поинтересоваться насущным. Меня так ошеломило предложение Лаврова, что я даже не удосужился запомнить точное название организации, в которую трудоустроился, и теперь судорожно формулировал запрос к поисковой системе. Помню, что речь точно шла о некоем фонде по «охране», нет – по «сохранению» культурного наследия цивилизации. Введя запрос в различных интерпретациях, я получил множество ссылок на всевозможные фонды, ни у одного из которых не было филиалов по данному адресу.

Оценив сложность задачи, я решил обратиться к старому проверенному методу поиска в интернете, который заключался в использовании собственного приложения, разработанного совместно с моим университетским приятелем. Витя, так его звали, работал в страховой аналитике, а я в инвестиционной, и приложение очень помогало нам в сложном интернет-поиске. Нужно было ввести запрос в программу один раз, чтобы получить результаты от сорока поисковых баз по всему миру. Приложение переводило запросы и их результаты на разные языки и обратно, а также умело выделять наиболее релевантные страницы по их информационной ценности, а не по рейтингу веб-сайта.

Приложение загрузилось и показало сохранённые данные с момента последнего использования. А было это чуть не полгода назад, когда у меня гостил другой однокурсник – Гоша Мелихов из Ростова-на-Дону, который испытывал чудо-программу. Гоша, абсолютно в своём репертуаре, не смог выдумать более сумасшедшего поискового запроса, чем «девки оптом в москве», введя который, он потешался и был горд своим остроумием. После чего быстро потерял интерес к приложению. И теперь, спустя шесть месяцев, я наблюдал довольно противоречивые результаты в своём лэптопе.

Вспомнив о хорошем приятеле и постановив связаться с ним в ближайшее время, я очистил непристойные результаты поиска. Отправил наконец свой запрос. И программа принялась подгружать во встроенный браузер блоки с ответами. Многие из этих результатов я уже видел ранее, но вдруг на первую страницу загрузился блок, помеченный приложением как стопроцентное соответствие запросу. Я, не вчитываясь в текст и заголовок блока, сразу перешёл по ссылке.