Начало пути - Николай Дронт

1.11.72

А с Котёнком в конце концов мы разбежались. После возвращения с ВДНХ, чего скрывать, разок по-взрослому целовались. Мать засекла, как мы обнимались, но при Кате ничего не сказала. Только потом устроила мне одному лекцию о вреде ранней беременности. Объяснил, что у нас ничего такого близко нет, но она, похоже, не поверила, начала у тёти Тони выспрашивать.

Затем Катька не то советов матери наслушалась, не то подружки накрутили, только стала учить меня правильной жизни.

Началось с того, что в школе один охламон спросил про ювелирку с материка. Его отбрил, Катька стала интересоваться. Не сказал, конечно, а она обиделась.

Дальше — больше. В райцентр поехал вместе с Самуилом Яковлевичем и местным фотографом свадьбу снимать. Как обычно, ночная печать, матерные частушки и выход молодых с вручением альбомов. Денег получил, понятно, меньше, но достаточно. На троих же делили, не считая того, что отдали в дом быта. Тут Катька и говорит, мол, фотоаппарат твой, ты горбатишься, снимаешь, а тебе копейки платят. Купи себе увеличитель, бумагу и химию. Будешь снимать от себя, хорошие деньги заработаешь.

Во-первых, зачем она в мои дела лезет и мои деньги считает? Во-вторых, никто не знает, что я помимо зарплаты за каждую съёмку неплохо получаю. К тому же от Самуила Яковлевича бескорыстия не ждут, он на должности и вместе с фотками выдаёт квитанцию дома быта. Берут её или не берут и куда пошли потом деньги, никто не ведает, однако формальности соблюдены, и никаких претензий быть не может. А я, начав класть плату за съёмку себе в карман, в глазах целого посёлка сразу перепрыгну в разряд барыг. В-третьих, после первой, максимум второй фотосессии ко мне придут строгие дяди из ОБХСС и скажут: «Нехорошо». В СССР так зарабатывать нельзя, а доброжелатели верняк стукнут. Есть ещё в-четвертых, в-пятых и просто человеческие отношения с тем, кто меня учит ремеслу фотографа.

Опять же девчонка постоянно зудела. Почему я по субботам на танцы не хожу? Она меня научит танцевать. Пить плохо, напиваться нельзя, но мы с ней по глоточку красненького, из бутылок, что с юга привёз, могли бы иногда вдвоём употреблять. Одеваюсь неправильно. Надо не чёрную рубашку носить, а как все, белую. После аванса вдруг спрашивает: «Ой, ты сегодня денежку у себя получил, да? А сколько? Ну скажи, мне просто интересно». И как ей объяснить, что на танцах мне жалко терять время? Что не хочу встревать в поселковые разборки среди пацанов? Что белая рубашка в нашей воде желтеет после нескольких стирок и мне жалко мать, отбеливающую её? Что чёрная выглядит красиво, я один так по посёлку хожу, и это мой стиль? Зачем объяснять сотый раз про то, что я сердечник и мне не нравятся последствия употребления алкоголя и табака? Секрет, кто сколько зарабатывает, любая бухгалтерия хранит свято. У меня родители о заработках не спрашивают. Почему я должен докладывать про свои денежные поступления любопытной болтливой девчонке?

Когда постарался мягко донести до Кати, что есть вопросы, которые её не касаются, она устроила истерику, развернулась и ушла. В школе о разрыве сразу узнали. Котёнок подружкам рассказала про наш разговор с мельчайшими подробностями. Ириска бросает ехидные взгляды, кое-кто посочувствует, кое-кто злорадствует. Как мне тишком стукнула Жанка, девчонки ждут, что я побегу мириться, и спорят, как именно буду просить прощения. Катька решила меня простить, но только со второго раза.

Мама вечерами непрерывно вздыхала: «Где же Катенька? Почему она к нам перестала заходить?» Дня два терпел, потом терпение лопнуло, и я серьёзно поговорил с отчимом. Рассказал, в чём дело и почему так произошло. Дядя Володя с уважением посмотрел и пообещал, что мать прекратит стенания. Кстати, прекратила. Только напоследок прочла лекцию на тему «любовь — не вздохи на скамейке» и «мы в ответе за тех, кого приручили». На прямой вопрос: «Я виноват в том, что не стал рассказывать все подробности о себе и своих делах?» — ответила: «Ну ты же мужчина…» Логику не понял.

Разговоры

— Я тут узнала, что Лёша Костров москвич и собирается после школы возвращаться домой. Интересно, правда?

— Да, милая. Я тоже об этом думал. И, главное, он очень понимающий юноша.

— Пап, мам! Вы про что?

— Доченька, ты же собираешься поступать в институт. Почему не в Москве?

— Полностью согласен с мамой, столичное образование имеет много плюсов.

— Можно поступать и в Москве. Но причём здесь Лёша?

— Он серьёзный мальчик, с ним можно договориться, чтобы ты осталась жить в столице.

— А мы с мамой потом к тебе переедем жить.

— Я ничего не поняла.

— Какая ты у нас ещё маленькая! Если мальчик умный, ему можно кое-что предложить, чтобы всем стало хорошо.

— Мама говорит, что без прописки пристроиться в московский кооператив нельзя. Но если ты выйдешь замуж за москвича, то вам можно будет купить трёхкомнатную квартиру.

— Мне же он совсем не нравится! Ну… Почти совсем… И замуж я не собираюсь. Вот ещё! Жить непонятно с кем!

— Вместе жить не обязательно. От него нужна только прописка. Потом вы можете развестись. Он получит однокомнатную квартиру, ты двухкомнатную. Мы приедем к тебе жить и снова поменяемся на трёхкомнатную.

— У нас есть знакомый маклер с большими связями.

— Лёша никогда не согласится! И я тоже не хочу. Вы сами знаете почему.

— Я знаю, ты знаешь, папа знает, что у нас в семье есть кое-какие обстоятельства. А остальным про это знать и не стоит.

— Ты пойми, мальчику много не надо. Стрельни глазками, и он уже твой.

— У него уже есть подружка, просто они сейчас поругались.

— Вот видишь, как всё хорошо складывается!

* * *

— Мне же Ирка сама так велела делать!

— А ты больше её слушай. Ухи растопырь поширше, и пусть тебе на них кто хочет лапшу вешает. Ирка сама с ним погулять мечтает, а мать против. Вот и сидит, как злая собака на сене. Ни себе, ни людям.

— Стерва! Значит, она специально? Да? Говорила: «Делай как скажу! Он с рук будет кушать!» И что теперь? Может, ему дать?

— Тогда совсем дурой будешь. Мужики ценят только то, чего сами добились. Взять он, может, и возьмёт, только потом к другой сбежит. От тебя всё получил, зачем ты ему нужна?

— Я маме его нравлюсь.

— Это пока. Потом, может, другая понравится.

— Так что делать-то?

— Поговори с ним. Слезу пусти, дави на жалость. Или наоборот, найди другого парня и заставь ревновать.

— Ты как думаешь, Лёшка к Катьке вернётся?

— Не знаю… А тебе зачем? Сама с ним закрутить хочешь?

— Да нет. Не знаю… Можно было бы вообще…

— Катька тебя с потрохами сожрёт.

— Не сожрёт, подавится. Да и не нужен мне её Лёшенька.

— На неё Игорёк из её класса поглядывает. Можно попробовать их свести.