Юнкер - Валерий Пылаев

— Всегда на шаг впереди. — Багратион задумчиво побарабанил кончиками пальцев по столешнице. — А вот по поводу лиц… Я могу полюбопытствовать — где твой брат? Он уже неделю не выходил в свет.

— Михаилу нездоровится. — Я спокойно выдержал пристальный взгляд черных глаз. — Видимо, дела целого рода оказались для него непосильной ношей… Третьего дня он уехал в Шварцвальд — поправить здоровье. Говорят, горячие источники в Баден-Бадене творят чудеса.

— Горячие источники? — Багратион ухмыльнулся и покачал головой. — Ладно, будь по-твоему. В конце концов, наследник рода не обязан отчитываться… даже перед самой государыней императрицей. Но если бы твой дед — по каким-то причинам — пожелал бы изменить завещание… впрочем — неважно. — Багратион махнул рукой. — Так как он все равно этого не сделал.

Не сделал? После того, что случилось?

Я постарался не выдать удивления, но Багратион, конечно же, без труда прочитал на моем лице все, что ему было нужно. Но добавлять ничего не стал — только едва заметно улыбнулся уголками губ, будто намекая: думай сам, Горчаков, дело твое.

— Как бы то ни было, мне придется взять на себя часть его обязанностей, — проговорил я. — Не уверен, что смогу и дальше оставаться в училище.

— Еще как сможешь. — Багратион чуть сдвинул брови. — В конце концов, пора бы уже получить хоть какое-то образование. И сейчас это лучшее место для тебя.

— Для меня — или для вас? — уточнил я. — Если я нужен…

— Да, ты нужен мне там, Саша. И да — в твоих же интересах сейчас поменьше высовываться и светиться на публике. Хотя бы какое-то время.

— Почему? — Я поморщился. — Я думал, мы уже чуть ли не на пороге гражданской войны… Что сейчас вообще происходит?

— В том то и дело, что почти ничего, — задумчиво проговорил Багратион. — Я знаю, что это затишье перед бурей вряд ли продлится долго — но и его следует использовать, насколько это вообще возможно. Так что я надеюсь, что ни ты, ни твой дед…

— Я тоже на это надеюсь, — вздохнул я. — Штерн погиб — но вы ведь знаете, что с остальными двумя? Долгоруков?..

— Продолжает прожигать жизнь в салонах и на светских вечерах. — Багратион пожал плечами. — На редкость скучный тип. Я начинаю думать, что он здесь вообще ни при чем.

— А Куракин?

— Исчез. Никто не видел его уже недели две. Подозреваю, генерал вообще уехал из страны. — Багратион на мгновение задумался. — Может быть, решил поправить здоровье. Где-нибудь в Баден-Бадене. Горячие источники творят чудеса, ведь так?

Его светлость отплатил мне моей же монетой — но я постарался скрыть раздражение. В конце концов, все это было не более, чем шуткой. Вряд ли Куракин, пожелай он скрыться, решил бы сунуться туда, где отдыхает половина столичной знати.

— Впрочем, не будем о грустном, — снова заговорил Багратион. — И перейдем к приятному. Ее императорское величество изволит наградить тебя за верную службу стране и короне и пожаловать орден Святого Станислава второй степени. Но его вручают только чинам девятого класса и выше.

— И это значит?..

— Это значит, что у меня в ящике лежит подписанный ее величеством указ о внеочередном присвоении тебе статского чина титулярного советника. — Багратион легонько похлопал ладонью по столу. — Который ты получишь, как только уволишься с военной службы.

— Прелестно, — пробормотал я. — Значит, я еще целых три года буду…

— Я не знаю, Саша. — В голосе Багратиона прорезалось легкое раздражение. — На твоем месте я не стал бы загадывать так далеко. Сейчас у нас есть проблемы поважнее, чем твои классные чины и награды.

— Вот как? — отозвался я. — Желаете поделиться, ваша светлость?

— Нет. Не желаю. — Багратион на мгновение задумался и, вздохнув, продолжил: — Но, видимо, придется. Помнишь ту штуковину, которые ты притащил в прошлый раз?

Глушилку магии?

— Еще бы я не помнил, — фыркнул я. — Она чуть не отправила меня на тот свет.

— Тогда ты наверняка вспомнишь и плетение на металле сердечника. — Багратион облокотился на стол. — То самое.

— Сложная структура. Я бы такую не повторил. — Я прикрыл глаза, вспоминая идеально выверенные тонкие контуры. — Нужен класс четвертый, не ниже. Скорее даже третий или второй.

— Все верно, — кивнул Багратион. — Плетение действительно непростое, но смущает меня совсем не это.

— Тогда — что?

— Ты ведь знаешь, что линии контуров у магов всегда разные — даже на одних и тех же заклятиях? — проговорил Багратион — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Это как почерк — не существует двух одинаковых.

— Допустим… — Я чуть подался вперед. — И что не так с тем плетением? Вы узнали… этот самый почерк?

— Нет. В том то и дело, что нет, Саша. — Багратион покачал головой. — Идеально прямые линии контура, все закругления и фигуры без биений, избежать которых в работе попросту невозможно. Даже для Одаренного первого класса и выше.

— Сложно, — признался я, с трудом поборов соблазн тут же поинтересоваться насчет вскользь оброненного “и выше”. — Не понимаю.

— Попробую объяснить. — Багратион потер подбородок. — Если обычное плетение — это, можно сказать, рукопись, то контур из твоей глушилки… Его, образно выражаясь, напечатали на печатной машинке.

Да твою ж…

— И что это значит?

— Только одно. — Багратион вздохнул и отвел взгляд куда-то в сторону. — Кто или что бы ни создало плетение — это совершенно точно не человек.

Россия, Санкт-Петербург, 11 октября 2021 г.